У меня родился брат. Я давно хотел, чтобы у меня были или братик или сестрёнка. Лучше братик, конечно. Я бы тогда подарил ему все свои игрушки, которыми я уже не играю. А ещё, я бы водился с ним, помогал готовить уроки и защищал бы его от хулиганов.
Проза
Великая тайна музыки в том, – говорю я детям, – что невозможно объяснить, каким образом она воздействует на подсознание человека, рождая самые неожиданные образы или вызывая из памяти давно забытые воспоминания... Шёл урок, на котором мы слушали ноктюрны Шопена. В тот раз это был восьмой – один из моих любимых.
Замедлив шаги, я обернулся и увидел двух полненьких девушек. Одна из них прижимала к себе букет красных тюльпанов, другая протягивала цветок явно из этой серии. Поодаль виднелась и клумба, с которой цветы, очевидно, и были только что сорваны. Подобное обращение ко мне, мужчине пятидесяти трех лет, конечно, радовало. Но то был день девятого мая, и это многое объясняло.
Борька хорошо помнил то зимнее, стылое предвечерье. C утра весь день он нудно, до дрожи в руках пилил «Дружбой» сваленные перед окнами лиственничные хлысты, отваливая от них мёрзлые, тяжелые чурки, вдыхая морозный, перемешанный с запахом свежего опила и выхлопных газов, воздух. И уже с сумерками принялся скатывать чурки в ограду, разваливать их тяжелым колуном на четвертины и тут же укладывать в поленницу, бубня под нос давний мотивчик.
Теперь в такие магазины я заглядываю нечасто. Последний раз это было, пожалуй, лет десять тому назад. Когда приезжаешь, без особых сбережений, жить в чужую страну, сначала вынужден что-то покупать в комиссионных магазинах Армии Спасения. Если не одежду, то, по крайней мере, домашнюю утварь, может, что-то из мебели...
Так и стою я на границе, уж не один десяток лет. И не могу я сдвинуться ни в какую сторону. И разорваться не могу, разумность не даёт. Как бы с ума сойти? Говорят, бывает такое заболевание как раздвоение личности. Поможет ли? Не знаю. Да и вряд ли я смогу, силой ума сойти с ума.
Было бы смешно, если бы не было так горько.
А сверху мне светит звёздочка. Ну, может и не мне. Просто светит, или кому-то ещё, но мне нравится думать, что мне. Так тепло и светло от неё, что мне становится так же легко как… как, словно, мама к груди прижала. Так становится легко, что, кажется, я сейчас полечу, забыв обо всяких разных ньютонах и их законах притяжения.