Жизнь человека состоит не только из героических поступков и выдающихся свершений. Ничем не примечательной рутины в ней вполне хватает! Картину дополняют еще и бытовые мелочи, и хорошо, когда они оказываются приятными, а тем паче – греют душу.
Проза
Нашу группу распределили по керамическим и железобетонным заводам, благо их в то время в Москве хватало. Где-то в конце февраля, на торжественном собрании, в актовом зале, начальник курса, бывший полковник, пожелал учащимся успешной работы, и строго напомнил о том, что вернуться на четвертый курс мы должны с трудовыми книжками, с записью о начале трудового пути.
Я стою около умывальника и намыливаю лицо пеной для бритья. Больше всего мне нравится Gillette с ментолом. Эта пена приятно холодит кожу. Маленькое зеркало, в котором я вижу отражение своего лица, потускнело от грязи и облупилось от времени. А может быть, ему просто надоело стирать отражения серых утренних лиц полностью, и размытые их остатки наслаиваются друг на друга.
Она погладила сына по коротко стриженым волосам и попыталась заглянуть ему в глаза. Но Чуб в ответ отвернулся. Вроде и не стыдно было, потому что какой там, к лешему, стыд, если он, по сути, вообще ничего не помнил – а всё же неловкость ощущалась. Точнее, зябкая неуютность какая-то. От неуютности этой он и отвернулся, поёживаясь. Только подхмыкнул неопределённо: понимай, мол, как знаешь, мать, нечего попусту объясняться.
Картины были хороши, но очень уж безрадостны, написаны в угнетающей цветовой гамме, а линии внутри них слишком часто и откровенно скрещивались. Сюжетов в жизни, как известно, немеряно, и поэтому надо очень захотеть, чтобы не выбрать из них ни одного даже нейтрального, а не то чтобы радостного. Она, должно быть, хотела. Видела жизнь в дымчатых полутонах пессимизма. Поэтому и не пробивалась в мир искусства, а работала в библиотеке.
В левом его кармане в спичечном коробке сидел рыжий лесной муравей. Ясное дело, и во дворе были муравьи, но поменьше и пыльного кирпичного оттенка. А за беседкой, за брошенными гаражами, водились муравьи с квадратными агатовыми головами, похожими на нелепые гладиаторские шлемы из учебника истории - только они могли отбиться от рыжего. Рядом с коробком лежала линза от фотоувеличителя, которую только вчера выменял на серию кубинских марок.
Я села на диван, руки скрестила на коленях. Муж сел тоже на диван, в метре от меня. Невестка – напротив, в кресле. Сын – возле двери на стуле. Дочка – в самом отдаленном от меня месте – на кровати. Я почувствовала, что они что-то задумали и что им неловко. Потом муж, он привык выступать на собраниях, начал: