За околицей
Разве что не изменится
Иль навеки запомнится?
В ту же зелень оденется
Старый клён за околицей.
Впрочем, та же по облику,
Суть зело отличается:
От былинки до облака
Всё превратностью мается.
Что от здешней превратности?
Только духу томление!
Разве радости – радости,
Коль они на мгновение?
Помышленье сердечное
Не такое уж странное:
Сердце требует вечного,
И душа – постоянного.
Отойдут ночи белые,
Небо с долами выстынут,
Крест по осени сделаю,
За околицей выставлю.
Может, путник помолится
Под дрожащею Млечностью
И за дальней околицей
Повстречается с Вечностью.
***
Живые капли стёкла бороздят
Подобно жизням, к Вечности спешащим.
Уединись. Послушай шум дождя,
Исполнись неотмирности целящей.
О неотмирность! Ты вовне и в нас
И Царствие не кажется мечтою.
Блажен, кого находит Божий глас,
Его прикосновение Святое.
Бегут, бегут, у каждой почерк свой,
Влилась, пропала – участи нет горшей...
Не страшно быть и каплей дождевой,
Ведь и она изочтена Сотворшим.
Яблони детства
живущим на чужбине посвящается
Давным-давно, совсем ещё ребёнком,
Когда мечтой и чистотой дышал,
При матушке, да на родной сторонке
Под листопадом яблоньки сажал.
Припев:
Родина, моя Родина,
Родниковая тихая Русь!
Родина, моя Родина,
Неужели к тебе не вернусь?
И осень чаровала и дымила
Картофельной ботвою по полям.
И матушка мне что-то говорила,
Да кто же помнит сказанное нам!
Припев
Длиною с детство счастие земное,
Пройдёт оно – и каждый станет сир...
А яблони, посаженные мною,
Так разрослись!.. Им тесен детский мир.
Припев
В чужом краю душой не отогреться,
О сердце, сердце, прошлым не живи!
Когда б не Бог, зовущий всех нас в детство,
Кто выжил бы без смысла и Любви?
Припев:
Родина, моя Родина,
Родниковая тихая Русь!
Родина, моя Родина,
Я вернусь, непременно вернусь.
***
Я мечтаю поехать (простите монаху мечтанья)
В необъятную даль по Великой и скорбной стране.
И устрою себе, может быть, напоследок, свиданье
С дорогою Отчизной, что видится пленницей мне.
Здравствуй, Матушка-Русь! Как к иконе к Тебе припадаю,
Преклоняя главу, и колени, и сердце с мольбой.
Без Тебя я ничто – даже в райских местах пропадаю,
Исцеляюсь Тобой и взлетаю к лазури Тобой.
Вымирает народ. Деревеньки Твои всё беднее.
Поношенье вокруг, но Твоей нищеты не стыжусь.
Ты дала мне Христа (ну, а кто же даёт, не имея?),
О богатая Небом, моя Христоносная Русь!
Я поеду в забитом, прокуренном, шумном вагоне,
У окошка присяду, чтоб молча глядеть и глядеть.
И в живой, закопчённой и пыльной донельзя иконе
Будут золотом встречные церкви гореть.
***
Помню, раньше в миру был затейник
И повсюду, как рыба в воде.
А теперь я плохой собеседник,
Устаю и от близких людей.
Суетой наполняться – доколе?
Путь недальний и встреча близка.
Журавлиные зовы над полем
Снова душу влекут в облака.
Вот и яблони листья роняют,
Закрывая тропинку в саду.
Зазывают меня, зазывают...
Слышу-слышу, конечно, приду.
Осиновая роща
А на Руси осину все полощут,
Клеймят Иудой за игру листвой.
Но я люблю осиновую рощу,
Особенно, осеннею порой.
Роднятся звуки – осень и осина,
Одна и та же музыка плывёт.
Осин Руси не знает Палестина.
Откуда же тогда Искариот?
Пора пожаров над травой зелёной,
Огни с ветвей безропотно летят.
Здесь не бывает грусти просветлённой,
Здесь до единой все кровоточат.
И пишет осень паутинной строчкой:
Настанет день – последний отпадёт.
И так дрожат клеймёные листочки,
Что я винюсь за человечий род.
Дождик
А дождь идёт... вовсю слезятся окна,
Но это не помеха грибнику.
Оденусь так, что в речке не промокну –
Пусть барабанит по дождевику.
Стучи, стучи, омой лицо и руки,
На мох и листья небеса рассыпь.
О сколько мира в Богоданном звуке!
О сколько света в капельках росы!
Ликуй, посланец, бормочи мне что-то,
Сопутствуй зримо, вместе веселей.
Лесной тропинкой выйдем на болото
Благословить летящих журавлей...
...........................................
Благодарю, художников Художник,
За то, что дал мне красоту воспеть!
И на глазах... да нет, всё это дождик,
Ах, этот дождик! Не даёт смотреть.
***
Не долго будут красоваться в белом
Ликующие майские сады...
Не старый умирает, а поспелый –
Нам говорят весенние цветы.
Всему предел, всему свой срок назначен,
И никому цветенья не продлить!
Во всём Премудрость! Было бы иначе –
Никто плодов не стал бы приносить.
И не случайно в роще пожелтелой
Покоен лик предсмертной красоты...
Не старый умирает, а поспелый –
Нам говорят осенние листы.
***
Растленье духа не врачуют годы.
Неисцелим презревший врачевство.
И старость, семенящая за модой,
Уничижает наше естество.
Любое время – слово жизни-песни.
Осмыслив песнь, уже не отвращусь
Морщин ли, седины или болезни:
Безблагодатной старости страшусь!
Последнее
Последний сбор – лисички, зеленушки.
Прощальный дар последним грибникам.
Ноябрьский дождь, затихли и лягушки,
А нам милы любые облака.
Осенний лес прозрачен в самой гуще,
Не свиснет птица, сердце веселя.
Но говорит порою о живущих
Вокруг дубов изрытая земля.
Последний дождь. Назавтра обещали
Ветра, снега, и то сказать - пора!
... Как обречённо смотрят в час прощальный
Лисички, зеленушки из ведра!
Уничтожение цыплят
Желтые дрожащие комочки –
Невозможно видеть их без слез.
Высыпают ящиками в бочки,
Заливают, ставят на мороз.
Однодневки, все едва очнулись,
Кто же знал, что люди без сердец?!
Только-только к жизни прикоснулись –
И такой чудовищный конец!
Бочки переполнены, как чаша,
Стынут в скорлупе и на снегу.
Господи! Прости жестокость нашу! –
Хочется взмолиться – не могу!
Нам уже ничем не оправдаться,
Коль могли безпомощных убить.
Стыдно человеком называться
И при том нечеловеком быть!
Мы дошли до невозвратной точки,
Допуская вопиющий грех.
Родина! Не ты ли тем комочком
Замерзаешь на виду у всех?
Сон
Странный сон. Осиновая роща.
Озеро. Крестьянка. Листопад.
Две избушки. У дороги лошадь.
И в жару кленовом палисад.
Неотмирной тишины чудесность.
За окном Всемилостивый Спас.
Полная забытость и безвестность.
Видно, здесь Макар телят не пас.
Ясный месяц узкою пирогой
Выплывает из огня осин.
И душа отыскивает Бога
В уходящей навсегда Руси...
Не вернуться веку золотому.
И народ совсем уже не тот...
Панихиду по всему святому
Заказал вчера один юрод.
Боль
Боль отрезвляет, ограждает,
Терпящего ее хранит.
Боль наши страсти пожигает,
О горнем мире говорит.
Но молимся, как в ослепленье,
О здравии, ценой любой.
И просим, просим исцеленья,
Гоня врачующую боль.
Боль помогает нам очнуться,
Душой лукавой не кривить.
И скорбь, и боль нам подаются
Как проявление Любви!
Снег
А где-то ёлки, где-то салютуют!
И не унять, не отрезвить народ.
А где-то ходят-бродят – митингуют...
А снег идет, идет, идет, идет.
А где-то правдолюбца посадили,
Сказали – проходимец еще тот.
А где-то самолеты отменили...
А снег идет, идет, идет, идет.
А где-то Кривде говорят спасибо,
Она теперь – единственный оплот!
Но выбор ли – «рак на безрыбье - рыба»?
А снег идет, идет, идет, идет.
Мы вымираем! Мы в плененье дома!
Как дальше жить? Бежать ли, словно, Лот?
Не убежать! Весь мир кадит Содому!
А снег идет, идет, идет, идет.
Куда ни глянь – везде одна тревога,
Кто виноват – никто не разберет.
А просто людям стало не до Бога,
И снег идет, идет, идет, идет.
Из Вечности!
Нам выпала Честь – на миру
За Родину-Матушку лечь!
А вам Триединую Русь
В огне завещали сберечь.
Отчизну спасли в страшный час!
И ныне взываем к живым:
Мы отдали жизни за вас!
Ответьте, что сделали вы?!
***
Ни забот, ни печали, ни дум,
И вокруг безобразия нет.
По огнистому снегу иду,
И вбираю в себя чудный свет.
А душа бессловесно поёт:
Как не петь в богозданном краю?
И калина калинку даёт,
Как последнюю лепту свою.
Всё добро, если совесть чиста!
Погляжу, прикоснусь – не сорву!
...Пред заснеженной веткой куста
Благодарно склоняю главу.
***
Лунное око в ночи
Смотрит на звёздную дрожь.
Что ж ты молчишь?
Что ж ты молчишь?
Родина, что ж не поёшь?
Видно, всему вышел срок.
В саван закутана Русь.
То ли слеза,
То ли снежок
Студит глаза на ветру.
Только и радости – Высь!
Некому плачем будить!
Ну же, вставай!
Ну же, очнись!
Нам без тебя не прожить!
...Стынет великая тишь,
Сердце кровавя, как нож.
Что ж ты молчишь?
Что ж ты молчишь?
Родина, что ж не встаёшь?
Ночью
И вроде бы всё – Божья Милость,
И радостен шёпот весны.
Но что-то в ночи изменилось,
А что? Не понять без луны.
Не слышно собачьего лая,
Как будто повымер народ.
Восходит луна, оживляя
И снег, и светящийся лёд.
Снега, что на солнце сгорают,
Морозец повывесил в ряд –
Под старою крышей сарая
Серёжки-сосульки искрят.
Таинственно светозвучанье
В победном остатнем строю –
Играют живым на прощанье
Последнюю песню свою!
Послушай подлунные звуки!
Им только до завтра звенеть.
Весенние свечи-сосульки,
Не вам этот мир обогреть!
Щемяще недолго искрили,
Огнём неопальным горя.
А всё ж, красоту отразили,
И, значит, являлись не зря!
А завтра... а нужно ль об этом?
И время ли горьким речам?
Вы были пронизаны светом,
А в свете какая печаль?
И горечи нет от разлуки:
Под этой же самой луной
Опять замерцают сосульки –
Служа Красоте неземной.
Васильки
Кто не хотел, кто не умел,
А кто устал по Правде жить.
Обилье слов, ничтожность дел –
Как пеной жажду утолить?
Припев:
А помню – рожь и васильки,
И небеса вбираю в грудь...
А в детстве мы плели венки,
Но детство то нам не вернуть.
И мир не тот, и мы не те,
Что позади, что впереди.
Темным-темно, метёт метель –
Её ль винить, что нет пути?
Припев:
А помню – рожь и васильки,
И небеса вбираю в грудь...
А в детстве мы плели венки,
Но детство то нам не вернуть.
И только звон, далёкий звон
Живой душе прибавит сил.
Как он похож на тихий стон
Нас покидающей Руси!
Припев:
А помню – рожь и васильки,
И небеса вбираю в грудь...
А в детстве мы плели венки,
Но детство то нам не вернуть.
Но коль звонят – зовут и ждут!
Из Церкви свет свечей, лампад.
Войду в тепло, в родной уют,
Где каждый – свой, сестра и брат.
Припев:
Воспой, душа! Господь с тобой!
Искрят в узорах огоньки...
Стоит дитя пред Всесвятой,
И цвет лампад как васильки.