ПОЛУДЕННЫЙ СОН ОЛИГАРХА
Солнце светит. Но не жарко.
Ветер затихает.
В голове у олигарха
бабочка порхает.
Книга мудрых изречений.
Вечные вопросы.
Дети падают с качелей,
как в повидло осы.
Те, кто встали, не ледачи,
уж идут с обедни.
Этот день на летней даче
может стать последним.
РАЗБОР ПОЛЕТОВ
В Нью-Йорк опускаешься, словно в бездну.
Еще мгновение и я исчезну
на самом дне Уол-Стрита
в иле людском зарыта...
Если же ехать Парижем, скажем,
верх экипажа задев плюмажем,
то это уже из книг - и не спорь! -
коих ты наследница – по прямой.
Или вернуться туда, где – ой мне! –
жизнь доживать на Филевской пойме,
где нет ни кола, ни двора, ни тына,
потому что нет уже с нами сына...
Нет, чтобы с горя мне околеть бы...
Что ж я ношусь над землей, как ведьма,
в поисках стойбища и пристанища,
видимо, все же я пройда - та еще,
если взялась шевелить метлой
лондонский мульти-культурный слой.
Так раскроилось судьбы лекало.
Вот донесло меня до Байкала.
Вот под крылом уже Улан-Батор
и родовой украинский хутор.
Как занесло меня в эти выси?
Надо у мамы спросить, у Маруси...
БЕЗУМНЫЙ ФОТОГРАФ
Как жадный шмель, жужжа и вожделея,
висела над раскрывшимся цветком...
Ты рвения подобного ни в ком
не видывал. Поговорим ладком –
о фокусе, о выдержке, о зуме...
Что может быть прекрасней и безумней
атласного, с отливом, лепестка?
Шмель пролетел, как пуля у виска.
А я – лечу! - паря и зависая,
больная, невесомая, босая -
над алым зевом грузного цветка.
Потом продам все это с молотка:
страсть, немощность и мощь, и даже ту
всю розовую, в перьях, наготу
создания столь юного, что аж...
Иль этот вот растленный персонаж
такое обнаживший, что – подишь ты...
Глядишь, уже и сбросила одежды
толпа тюльпанов. Тот еще народец...
Чего только природа не народит!
Фат-тапарат – мистический прибор!
Когда природы явный перебор,
и я в припадке бешенства и страсти
бросаюсь на цветные эти сласти,
зовимые цветами без затей.
Но как они похожи на людей
цветением и горьким увяданьем!...
Вот потому и воздаю им дань я,
и день, и ночь паря в пределах рая
(где зум за зум зашел), не упадая...
***
Скажите мне, я – Он или Она,
когда небес зияет глубина
в лазоревом зазоре объектива,
и сквозь него вселенная видна?
Заманчивая, впрочем, перспектива...
Иль все-таки фотограф – это Он,
горбатящийся жалко испокон
под тяжестью футляра и штатива,
пока зеваки смотрят из окон?...
Печальная, конечно, перспектива...
Мужская многотрудная стезя.
Меня туда и допускать нельзя –
так тяжек груз, и путь бесповоротен!
А я – слаба. Но падая, скользя,
могу взлететь, поскольку дух беплотен...
Снимай, фотограф! Нам не суждено
узреть недостающее звено:
как сверху посыпая звездным сором,
не Я, не Он, а некое ОНО
нас держит в фокусе и щелкает затвором.
***
Кто к горю не привык,
тот не поймет вовек:
ведут своих слепых,
везут своих калек...
По Веймару бродя,
встречала без конца –
везомое дитя,
ведомого слепца.
По городу родня
с калеками влеклась,
лелея и любя,
и радостно смеясь...
***
Европа, видная отсель...
Ты явно к ней благоволишь.
Ну, вот еще один Брюссель!
Ну, вот еще один Париж!
С Петром Великим заодно,
перешагнув через моря,
давно немытое окно
в Европу настежь растворя,
стоишь усталый и пустой,
как будто дальше нет пути,
но раз пустили на постой –
плати!
***
Жизнь отдала. И уже пожалела.
Экое дело...
Высохло устье. Иссякла услада.
Эка досада...
Неистребимая скука во взоре.
Экое горе...
Плакала тихо. Тоска и потеха.
Экое эхо...
***
Там не пишут стихи. Там плетут кружева.
Если буду жива...
Там не делят добычу. Там посох в суме.
Если буду в уме...
Там не рай и не ад. Там простор голубой.
Если буду с тобой...
Там живою водой напоен окоем.
Если будем вдвоем...
***
- Жизнь свою зачем латают люди искони?
- Это ангелы летают. Только лишь они.
- На меня зачем косятся люди, ты взгляни?
- Только ангелы не злятся. Только лишь они.
- Ты зачем себя неволишь? В душу загляни!
- Это ангелы всего лишь. Только лишь они.
- Что ж меня ты донимаешь? Слышишь в небе звон?...
- Это ангел, понимаешь? Это только Он.
***
Это - ангел предстоящий.
Это - ангел в небе сущий.
Это - ангел уносящий.
Это - ангел вопиющий.
***
«Я поехал на вокзал» -
ангел ангелу сказал.
«Я с тобой», - сказал другой.
Время выгнулось дугой,
прозвенело, как стрела.
Эта жизнь проистекла,
обозначившись едва...
Улетели оба-два.
***
Страшная сказка о страшной поре:
и не из книжки:
ангел-хранитель убит на заре,
вместо мальчишки.
В чистое поле ушли зоревать -
с делом, без дела...
Видно повадились там воевать:
пуля задела.
Жители все проглядели гляделки:
Ангел-хранитель убит в перестрелке.
Видели перья в рассветной крови:
голубя? птицу?
Гиблую быль от себя оторви,
как небылицу.
Кто кого выдал? и кто кого спас?
Странные вести...
Как они были убиты: не враз?
вместо ли? вместе?
Вилами буду писать на воде:
ангел-хранитель, ревнитель, ты где?