«Германия страна таких же крайностей, как и Россия», - это постоянно приходит мне в голову, когда я вижу подъехавший к подъезду мини-автобус, что отвозит моих соседей на работу. Тех, кто живёт на «эрдгешоссе» («на земле»), по нормальному, по-нашему, на первом этаже. Весь этот этаж отдан, как теперь принято говорить, «людям с ограниченными возможностями», попросту инвалидам, у них ,как правило сочетаются какой-либо физический ущерб с психическим. Это и даунисты, и перенесшие хорею, пляску св.Витта и другие, неведомые мне болезни.
Весь первый этаж – все три немаленькие квартиры на нём отданы этому «вонгемайншафту» - небольшому «общежитию» инвалидов. Они проживают здесь, только на выходные или на большие религиозные праздники, вроде Рождества, Пасхи или Троицы многих родственники забирают домой. Но и те, что остаются на праздники в этом подобии «общежития» не скучают, социальные работники, вместе с ними устраивают и Святой вечер перед Рождеством, развлечения и экскурсии на пасхальные и Троицкие каникулы. Летом часто ветер доносит запахи жареного мяса, лука, овощей, это значит, что инвалиды, как и многие другие немцы, установили на своём большом балконе, больше напоминающем веранду, барбекю и грили...
Что поражает, так это то, что в нашем подъезде живёт много инвалидов не только на «эрдгешоссе», в мини-общежитии. А и на других этажах тоже. Это и слепой Андреас, живущий на пятом (дом 14-тиэтажный). К слепому каждый день приезжает опекающий его социальный работник, раз в неделю он возит Андреаса закупаться. Обычно слепой два, а то и три раза в день выводит свою собаку-поводыря. Пёс уже старый, ходить ему не просто лень, ему видно тяжело. И хозяин просто тянет упирающегося пса за поводок. Собака не может противостоять напору слепца и покорно идёт за ним. Мой сосед по площадке, недавно вышедший на пенсию, седовласый, вечно хохочущий немец обычно любит повторять: «Кто ж это у кого поводырь?» и всегда при этом заливается смехом. Мне почему-то никогда не смешно, жаль и пса и хозяина. Про Андреаса говорят, что он гомосексуалист, по-немецкому, раговорному «швуль», а я отчего-то радуюсь этому, хоть в сексе незрячий нашёл отраду. Сосед – смеющийся Харальд, предполагает во всех социальных работниках, помогающих Андреасу перетерпеть жизнь, его половых партнёров.Как-то я ему сказала, что меня это не интересует, и он очень удивился, и даже не засмеялся: « Как такое может не интересовать?».
Что на самом деле, вроде непонятно, как у некоторых у здоровых людей из нашего подъезда родились дети, если и не напрямую инвалиды, то о-о-очень н е з д о р о в ы е, или не совсем нормальные.
У самых разных людей, как у крепко сбитых, здоровых турков, похожего на заматеревшего волка, Динча и у его крепко-руко-ногой жены мальчик, уже подросток с каким-то тяжеловрождённым заболеванием, часто бывающий по больницам и различным реабилитационным центрам.
У российского немца Кости, живущего над турками-крепышами, тоже растёт мальчик, что ходит в начальную спецшколу, проблемы с чтением и письмом, мальчишка своим проворством, напоминающий мне Маугли.
У сицилийца, живущего с Костей на одной площадке растёт мальчик Фабио. Крупный парень для своих тринадцати, он озабочен только одним, как бы съесть чего-нибудь. Летом на вопрос моего жизнерадостного соседа, когда ж ему не хочется есть, Фабио ответил: «Тогда, когда я ем!». Это было летом, окно было открыто, я услыхав его ответ решила, что ребёнок достаточно трезво рассуждает, и была удивлена, как его отец рассказывал, что у мальчика плохо и с чтением, и со счётом, и что в школе, в специализированной школе, его всё же научили расписываться. И я слыхала в словах отца гордость за своего сына!
Когда я смотрю на подъезжающие вечером автобусы, что привезли инвалидов с работы или учёбы, на хлопочущих возле них, помогающих выйти и зайти в подъезд, должно быть подводящих и сажающих в лифт шофёров, сопровождающих, хлопочущих социальных работников, мне всегда приходит на ум нацистская Германия с её истреблением (эутаназией) душевнобольных, со стерилизацией инвалидов, с её помешанностью,(как это назвать иначе ?) , на расовой чистоте... И всё это одна и та же страна, поразительно?(обяз случай К.Брандта и мальчика-калеки).
Впервые об этом я задумалась вскорости по перезду на жительство в эту страну. Казалось, что попала я в страну Инвалидию, ведь эдакого количества инвалидов я за всю свою прежнюю жизнь не видывала, и на улицах, и в парках, и на концертах, и в театрах, и библиотеках, всюду! Где их только не было, самых разных, и сидячих в колясках-«ролльштулях», и передвигающихся со своеобразными приспособлениями, и даже идущих с капельницами, и с самыми разными медицинскими приборами...Только тогда до меня дошло, что и у нас-то их, инвалидов, точно не меньше. Но все они дома, за дверьми своих квартир, комнат... Что для них в «миру» мало что было оборудовано, не то, что здесь, чтобы удобно было им всем, это и парковки «для инвалидов», и уличные переходы, и лифты специально для них, и даже туалеты...
А один тогдашний случай просто вызвал некое потрясение, от которого я долго не могла отойти . Это случилось в ночном ресторанчике, куда меня с подругой пригласила её дочь.
Там «танцевали» люди в «колясках».Они пили вино, и смеялись, и шутили... Развеселившись, они начали «кружиться» в такт музыке в своих колясках. Невообразимое, настоящее, без малейшей фальши, веселье царило в этот вечер здесь. И все эти люди были больны тяжелейшей болезнью, рассеянным склерозом. Это объяснила нам дочь подруги, сама врач. Она узнала об этом у кельнера, тот рассказал, что сегодня банкет по случаю окончания ежегодной конференции или съезда общества «Амстель», объединявшего всех больных этим страшным заболеванием в Германии. И тогда я подумала, что как же наши, отечественные инвалиды, что не могут даже общаться с теми, с кем их объединяет общность судьбы, и одинокие тоскливо противостоят болезни...
Трудовой и учебный день закончен. Смеркается. Слепой Андреас, сам бредущий во тьме выводит своего упирающегося пса-поводыря. Зажёгся фонарь у подъезда.
И я уже не у окна. Я отъехала от него на «ролльштуле». Ведь и я теперь, как многие обитатели подъезда – калека.