Анна проснулась, словно кто-то толкнул. Тут же вспомнила, что приснился тяжёлый сон. Муж Демьян Сергеевич лежал на земле убитый, а сын Николай сверху него, весь в крови и раненый. «Куда вода, туда и сон», - подумала Анна, но заснуть уже не смогла. Тревога завладела её душой, вцепившись своими когтями. Чтобы отвлечься от горьких дум, поднялась, принялась растапливать печку. Замесила хлеб.
Война вошла в их дом неожиданно. А как замечательно всё складывалось! Муж работал директором «Заготзерно». Кроме двух деток, Вали и Коли, перед войной родилась Лариса. 2-го июня 1941-го гуляли в парке с детьми весь день. Погода была чудесная. А уже 23-го июня Дёмку вызвали в военкомат, откуда с эшелоном отправили на фронт. Анна вместе с детьми провожала его.
Она любила своего мужа, хотя он был старше её на восемь лет. Познакомились только на смотринах. Ей тогда всего шестнадцать годков исполнилось. Семья большая была, четырнадцать душ: десять детей, мать Агафья Даниловна, отец Семён Иванович и дедушка с бабушкой. Мамка почти каждый год рожала, да всё по двойне, да по тройне. Аннушке больше всех доставалось: старшенькая была, вот и ухаживала за братьями и сёстрами. Бывало, бежит к бабушке Анне жаловаться, а та: «Вот котиха-то! Опять двойню принесла!» От этих участливых слов будто и легче на душе становилось. Доставалось Аннушке за малышами-то ухаживать!
Парню приглянулась она из соседнего села. Спрашивать её никто не стал, сговорились родители, да и выдали замуж. Жаловаться, правда, грех. Добрый, заботливый попался. Дружно жили. Первая Маруся родилась, да утонула. Горе вместе мыкали. Когда вторая девочка появилась на свет, Анна снова назвала Марией, уж больно имя это ей нравилось: как у Божьей матери. Вторая дочка тоже не жилицей оказалась, от коклюша померла через несколько месяцев. Говорила ей мать, что нельзя называть именем умершего ребёнка, не послушала, а то, может, и жива дочь осталась бы.
Взгляд Анны упал на кадку с тестом. А то уже так хорошо подошло, что аж крышка приподнялась, и вкусно запахло кислым. Принялась месить. Мысли возникали одна за другой. В памяти воскресали события её жизни.
В двадцать четвёртом родился Коленька. Муж был счастлив несказанно. Рос мальчуган бедовым и непослушным, учился плохо, но отчаянный был.
Война пришла и в их дом сразу. Только мужа проводила, на следующий же день нашла записку, оставленную сыном на комоде. Сбежал на фронт следом за отцом. Помчалась в военкомат. А там и не до неё вовсе. Поплакала, погоревала. Только и оставалось молить Бога, чтобы живы оба остались. Так её семнадцатилетний старшенький и попал на фронт. Через месяц письмо пришло: жив, здоров сын, воюет. Тогда много мальчишек убегало на войну. Кто года себе приписывал, а кто, как Коля, своевольно прибивался к какой-либо части.
Анна прикрыла крышкой кадку. Вспомнила о сегодняшнем сне. Письма от мужа приходили редко. Воевал он на Калининском направлении, защищал Москву. И тут словно резануло: писем-то от него уже два месяца нетути! Пытаясь успокоить себя, придумывала оправдания разные, да только мало пользы было от них.
Тесто снова подошло. Разваляла хлеб на столе. Разложила на капустных листьях. Оставила немного теста на пышки. Девчонки очень любили горячие, с пылу с жару. Всё делала как заведённая. Тяжёлое предчувствие не хотело покидать её.
Выскоблила ножом стол. Тщательно вымыла пол, застелила чистыми половиками. Как-то необычно громко тикали ходики на стене. Она поставила сковороду на плиту. «Скоро встанут девчонки, вот и покормлю их какурками». Эти пышечки их хлебного теста научила её печь мама. Они были сытными. А если их ещё полить горячим топлёным маслом, то объедение настоящее! Но про масло уже давно забыли: хлеба и того не вдоволь. «Война», - вздохнула Анна.
Дочки поднялись и весело щебетали, ожидая завтрака. Сковородка раскалилась. Анна положила пышечки жариться и услышала, как хлопнула калитка. Мимо окон прошла почтальонша Катя. Внутри что-то оборвалось.
«Тётя Аня, вам письмо!» - услышала голос. Вышла на крыльцо. Катя, опустив голову, в глаза ей не смотрела. «Два письма», - дрогнувшим голосом сказала почтальонша.
Анна тут же на пороге открыла первое попавшееся. Из Новочеркасского госпиталя, что в Ростовской области, сообщали, что её сын Николай ранен. Давали подробный адрес. От сердца немного отлегло. Раненый, да живой, слава Богу! Забывшись от радости, быстро вскрыла второе. В глаза кинулось слово ИЗВЕЩЕНИЕ. Чёрные буквы на белой бумаге. Каждая из них вошла в сердце и осталась там на всю оставшуюся жизнь.
Ваш муж, красноармеец Гринёв Демьян Сергеевич, уроженец Орловской области, Русско-Бродского района, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив героизм и мужество, был убит 19 апреля 1942 года, похоронен в с. Малая Толстуха Калининской области.
Все буквы сошлись в единую чёрную строчку. Анна пошатнулась. Из груди вырвался стон. Почтальонша кинулась в хату. Перепуганные девчонки, сидя на кровати, жались друг к дружке. Самая маленькая, Лариса, в свои четыре года никак не могла взять в толк, почему чужая тётя мечется по комнате, всхлипывает и что-то ищет, а старшая сестра Валюшка крепко прижимает её к себе. Ларочке от этого душно и неудобно. «И вообще, где мама? И почему горят какурки на сковороде?»
Катя завела Анну в хату. Усадила на стул, дала воды. Сняла сковородку с дымящимися головешками, открыла форточку, чтобы вышла гарь. «Мне пора, тётя Аня, ещё почту разносить!» - словно сквозь сон услышала Анна слова почтальонши. Жуткая тишина повисла в комнате.
Волна безутешного горя захлестнула сердце Анны. Она повалилась на сундук, стоявший рядом, и заголосила. В хату сбежались соседки, пытались успокоить, но от этой жалости было ещё хуже и ещё больнее. Рыданья то затихали, то возобновлялись с новой силой. Волосы растрепались, слёзы безудержно лились из почерневших глаз, лицо сделалось землистого цвета и осунулось. Анна всё повторяла: «Сон, сон, сон». А соседки никак не могли понять, что означают эти слова.
К вечеру, измученная горем Анна понемногу пришла в себя. И тогда рассказала про сон, который видела сегодня. Соседки были потрясены случившимся: как можно было вынести всё это? Они смотрели на Анну. Всегда приветливая, улыбчивая Аннушка вдруг сделалась какой-то маленькой, словно высохла в одночасье. По уголкам губ залегли две скорбные морщины. Перед ними сидела не тридцатишестилетняя молодая женщина, а старуха, за один день прожившая всю отведённую ей Судьбою жизнь.
Анна долго не верила, что муж погиб. Съездила к сыну в госпиталь в Новочеркасск. А вскорости приехал друг Демьяна. В одном полку воевали, вместе до последнего были, видел, как погиб. Перед атакой Демьян Сергеевич снял золотые коронки и часы, просил передать жене, если погибнет. Солдат протянул Анне белую тряпицу. Она развернула и, прижав к груди последнюю весточку от мужа, тихо заплакала.
Надежда действительно умирает последней.