Глава 21
С восьмого января ударили морозы. Объявили актированные дни, и школы закрылись на неделю: температура упорно держалась от пятидесяти семи до шестидесяти. В тумане едва проглядывали лампы фонарей, по трассе натужно гудели большегрузы, пробивая фарами молочную завесу остекленевшего воздуха.
Дышать можно было только через шарф, мелкими глотками пропуская обжигающий воздух. Но люди, как известно, привыкают ко всему. И к жизни в бараках, где на всю семью – девять квадратных метров, и два сортира на сорок таких комнат-ячеек, и к существованию в балках, откуда дверь из спальни-гостиной-кухни открывается с клубами пара – прямо на улицу, и в «засыпухах», наскоро слепленных, но ставшими «гнёздами» на несколько лет. И в таких условиях любят, женятся и рожают детей.
Самое удивительное, но именно этот северный посёлок держал первенство во всей Сибири по деторождению. Ходили анекдоты, что раньше в Советском Союзе существовал «сговор гинекологов»: знающие врачи советовали бездетным парам, которые бились над проблемой зачатия, ехать именно сюда. И через год-два семья становилась полноценной, и счастливые родители отбывали на материк. А некоторые оставались, привыкнув к отпускам по пять месяцев и хорошим деньгам.
Но за северные надбавки приходилось платить здоровьем, не каждый выдерживал погодные перепады, страшные морозы и долгие зимы. Дети весной напоминали бледные картофельные ростки, и только лето на берегах доступных морей – Чёрного и Азовского, как-то могло компенсировать время «заточения» и отсутствие настоящего солнечного тепла и света.
Народ в посёлке делился – «по интересам». Меньшую часть составляли сумасшедшие геологи, которые съехались в эту точечку Южной Якутии, чтобы заниматься любимой работой: разведывать недра, бродить по новым местам и жить своим особым братством, где каждый понимал другого с полуслова и полувзгляда.
Другая часть, гораздо большая, рванула на север с одной-единственной целью: «за длинным рублём». Они истово копили деньги, муж и жена одновременно выплачивали вклады по «целевым чекам», чтобы получить право купить машину. Прикидывая: один автомобиль оставить себе, а другой втридорога продать.
Они «сидели» на вермишели и «бич-пакетах» по двенадцать копеек, а если в семье были ребятишки, то и они становились заложниками «высокой цели». Их кормили обещаниями, рассказывая о сытой и счастливой жизни, которая наступит там, за далёкими горами – на желанном материке. И даже отпуск в таких семьях старались не брать, предпочитая компенсацию, и продолжали ставить крестики на календарях, вычёркивая каждый день жизни в этом неласковом, но денежном краю.
Геологи были, в основном – бессребрениками, они затаривались дефицитными продуктами, брали ящиками венгерские яблоки, болгарские компоты и марокканские апельсины. Проматывали деньги в отпусках, отправляясь то в Питер, чтобы побродить по музеям и потолкаться в театральных очередях, то ехали в Прибалтику или по Золотому кольцу. Жили одним днём и считали удачей, что попали в это место, куда раньше отправляли по этапу самых неисправимых и злостных преступников.
Галина выросла в Сибири, к морозам привыкла, но и она такой холод переживала впервые. Даже самые тёплые сапоги промерзали насквозь, и Николай специально ездил в эвенкийский посёлок, чтобы купить нарядные, с национальной вышивкой, роскошные женские унты-чикульмы для жены. Пуховые варежки из собачьей шерсти и такие же носки присылала мать. Пряжу она делала сама, вычёсывая лохматую кавказскую овчарку Линду.
По дороге на работу Галину напугала ворона. Птица упала прямо перед ней, глухо стукнув заледенелой тушкой об утоптанный снег. Гала брезгливо отодвинула её ногой в сторону и почти бегом припустила к проступающему в белёсом тумане зданию Дома творчества.
В ДДТ тоже наступила передышка: дети сидели по домам и радовались продлённым каникулам. Поэтому можно неспешно заполнять журналы и наводить порядок в кабинетах.
Ниночка принесла горячий рассыпчатый пирог с рыбой. Похвасталась, что прилетел муж из Якутска и привёз нельму и чира. Она разливала чай, раскладывала куски по тарелкам и без передышки болтала. Потом всплеснула руками:
- Батюшки мои! Я ведь главную новость вам не сказала: Маргарита мальчика родила!
Татьяна Андреевна пожала плечами:
- В такое время третьего рожать! Тут не знаешь, как одного на ноги поставить, до ума довести.
- Да ладно тебе! Я вот тоже бы второго завела. Только я с пузом в нашей комнате точно не повернусь! Застряну между шкафом и комодом.... – усмехнулась Ниночка, - а у Маргариты места полно, есть где разгуляться. Забегу к ней на неделе, поздравлю.
Во время неприглядных событий в ДДТ, Ниночка лежала в больнице с сыном, участие в разборках не принимала, поэтому с чистой совестью продолжала общаться с Маргаритой, иногда рассказывая любопытным коллегам о событиях в семье у бывшей директрисы.
Галина в этих разговорах не участвовала, всегда находила предлог, чтобы уйти и заняться неотложными делами. «Заноза» была удалена, оставались лишь какие-то чуть заметные отголоски былой боли, но это несравнимо с тем, когда Маргарита постоянно была где-то рядом. Верна народная мудрость: «С глаз долой, из сердца – вон».
Так сложилось, что Виктория не принимала ни одного решения самостоятельно. Она всё обсуждала с Галиной, начиная с оформления зала и заканчивая распределением премии. Фактически, именно Гала руководила учреждением, а Виктория лишь представляла собой удобную ширму.
До весны время промелькнуло как один миг. И, действительно, ближе к лету уже никто и не вспоминал о конфликте в Доме творчества. Наступала горячая пора организации летнего детского отдыха, лагерей и площадок. Всё это ложилось на плечи Виктории, которая жаловалась, что «голова идёт кругом», и каждый день с замирающим сердцем заглядывала в почтовый ящик, ожидая весточки от тех органов, что могли разрешить ей новый поворот в судьбе.
Брат писал, что ждёт её вместе с дочкой, и проблем устройства не предвидится: за пять лет, что он живёт в Германии, всё у него утряслось и образовалось. Виктория продолжала брать уроки немецкого, над столом у неё постоянно висели листочки, где цветными фломастерами были написаны теперь не слова, а целые фразы. Жаловалась, что возраст уже не тот, и по сравнению с темпами дочери, она сильно проигрывает.
У Галины полным ходом шло обустройство дома, поэтому отпуск они нынче не планировали, но уговорили свекровь вместе с Оленькой поехать на море: ребёнку нужно окрепнуть перед школой. Гала серьёзно намеревалась отправить девочку учиться с шести лет. Зимой она упорно с ней занималась, они научились читать и довольно сносно складывать и вычитать в пределах двух десятков. Кроме того, уже целый год Оленька посещала музыкальную школу по классу скрипки. Наблюдая за детьми в ДДТ, Гала сделала открытие: почти все отличники успешно совмещали занятия в «музыкалке» с общеобразовательной школой.
Она прикидывала, что Оленька обязательно должна «идти на медаль», а потом поступать в Москву или Санкт-Петербург, как именовался теперь Ленинград. Гала с удовольствием проговаривала новое название города, куда не просто поехать на экскурсию, а остаться там жить, - казалось ей олицетворением успеха и достижением высшей планки.
Она покупала путеводители, наборы открыток с изображением знаменитых мостов и дворцов. Вместе с Оленькой они рассматривали их, и Гала мечтательно говорила: «Вот ты вырастешь, уедешь в этот город, а я буду приезжать к тебе в гости....»
Вместе с Николаем, на машине свёкра, Галина в выходные дни разъезжала по окрестным посёлкам, чтобы найти те материалы для отделки, что ей были нужны. Уже стояла в ящиках белая и синяя кафельная плитка для кухни, куплены нужные обои и линолеум. Для Галы не было мелочей, она придирчиво выбирала дверные ручки, искала карнизы нужного оттенка и присматривалась к светильникам и люстрам.
В конце июля в ДДТ праздновали сразу три дня рождения. Гала наблюдала, как «индюшки» озабоченно обсуждают меню, распределяя кто и что будет готовить, потому что решили пировать вместе, чтобы не тратиться понапрасну.
Сошлись на том, что вечер пятницы вполне подойдёт, можно подольше задержаться на работе, спокойно закрыв «избушку на клюшку». А утром в пятницу Виктория радостно объявила, что присоединится к гулянке как ещё одна именинница: она получила, наконец, нужные документы на выезд и будет прощаться с родным и любимым коллективом.
Глава 22
Виктории втайне все завидовали. Жить становилось беспокойнее с каждым днём. Постоянно задерживали зарплату, и в ДДТ шёл четвёртый месяц, как не платили денег. Где-то шахтёры ложились на рельсы, кто-то бастовал и возмущался. Но основная масса зависимых от государства тихо молились: лишь бы не закрыли предприятие. Они готовы были терпеть, затягивать потуже пояса, входить в положение.... Самым популярным стал анекдот: директор завода спрашивает у заместителя:
- сколько времени работники деньги не получают?
- второй год пошёл....
- и всё ещё исправно работают?
- да. Ничего их не берёт!
- ну, с завтрашнего дня на проходной начинайте брать взносы. Пусть платят за вход.
Немного легче было в тех семьях, где муж и жена работали в разных местах. Но в посёлок и приезжали, и создавали новые «ячейки» чаще всего по профессиональному признаку, поэтому оба кормильца были или геологами, или врачами, или учителями.
В обиход вошло слово «бартер»: меняли всё на всё, а зарплату выплачивали «натурой». Вдоль трасс всей России стояли «коробейники» и продавали то, что сами и производили.
Родители Николая бурно радовались, что все сбережения вложили в дом для молодых. Страшное слово «инфляция» змеилось опасной и беспощадной тварью. Каждый день ценники в магазинах менялись, пугая количеством нолей.
С Верой Петровной однажды случилась истерика. Она трясла расчёткой и рыдала вперемежку с приступами смеха:
- Пять миллионов! Подумать только! За месяц! Я миллионерша! Миллионерша....
Её отпаивали валерьянкой и сами незаметно вытирали слёзы.
Ниночка глухо сказала:
- Девки, бежать надо с севера, пока не сдохли. Куда-нибудь к земле поближе. Лично я собираю чемоданы.
Татьяна усмехнулась:
- Ты их уже лет пять собираешь....
- Сравнила! Что было три года назад, и что сейчас. Мне главное последний «целевой» как-то выцарапать.
- Да и чек твой тоже пропадёт. Всё – в дым...
- И чёрт с ним! Главное, что мы на Украине успели дом купить. Самое время – осенью и ехать.
Вера Петровна уже отошла, сидела пригорюнившись:
- Тебе хорошо. Есть – куда. И с кем... А у меня? Вся надежда, что три года до пенсии. Буду терпеть. А ты, Ниночка, тоже за границей окажешься. Как и Виктория.
Однако, в пятницу, как и планировали, в складчину накрыли праздничный стол. Больше всех расстаралась Татьяна: муж у неё был рыбак и охотник, в доме не переводились мясо и рыба. Степанида накопала в огороде первой молодой картошечки, разрезала каждую пополам, настрогала тоненькими пластинками сало, укрепила на спичках, и в русской печке запекла «кораблики». Ниночка сама изобрела рецепт тортика, который назвала для смеху «Миллионерша». На коржи требовалась лишь мука, две ложки подсолнечного масла, щепотка соды да немного сахара. Секрет был в том, что тесто заводилось на рассоле маринованных огурцов или помидоров. Потом коржи промазывались повидлом. А в этом продукте пока не было недостатка: часть зарплаты им как раз и выдали здоровыми трёхлитровыми банками с абрикосовым и яблочным повидлом. По этому поводу Степанида сказала: «Да, попы у нас слипнутся, это точно. Сладкая наступила жизнь, девочки!».
Как принято, душевно поздравили именинниц, выпили. А Виктории вручили на память картину из камней, сделанную местными умельцами, и, обнявшись, поплакали на прощанье.
На этот раз Галина не стала испытывать судьбу и на следующий день после увольнения Виктории, вышла в качестве директора.
К концу месяца заявление об уходе написала Степанида. Она работала здесь с самого основания, любила даже старенькое здание, брала на себя организацию ремонтов, стояла над душой у маляров. Тряслась над каждой копейкой, как рачительная и прижимистая хозяйка. Магда ругалась временами с ней взахлёб, но потом отходила, просила прощения и говорила: «Стёпа, я за тобой – как за каменной стеной».
Ставка завхоза была столь мизерной, что Степанида числилась и уборщицей, выскребая каждый закуток, гоняя тряпкой детей, если топали в грязных ботинках по сверкающему полу. Все свято соблюдали закон сменной обуви, а для особо забывчивых Стёпа держала в запасе пару «дежурных» шлёпанцев.
Галина с первого дня директорства взяла за правило досадливо морщиться при входе в ДДТ. Она выговаривала Степаниде за якобы небрежно протёртые подоконники, подтекающую трубу в туалете или плохо проветренный зал. Причины всегда находились.
Степанида в ответ на попрёки хмуро молчала и уходила к себе в крошечный холодный склад, где в идеальном порядке на полках хранилось подотчётное довольно убогое «имущество». Никто в жизни не видел суровую Степаниду в слезах, но раза два за это время она мыла вечером пол с покрасневшими глазами.
Последней каплей стало распоряжение Галины о продлении рабочего дня Степаниды на полтора часа: раз имеет две ставки, то убираться должна после шести часов вечера. Жила Стёпа далеко, в частном секторе на самом краю посёлка. В доме приходилось топить печь, к вечеру всё выстывало, и она бежала со всех ног домой, чтобы успеть к приходу мужа со смены раскочегарить печку и разогреть ужин. Все об этом знали, Маргарита отпускала её пораньше: «Степанида, всё у тебя уже блестит, давай-ка не мешайся здесь под ногами. Приказываю покинуть место службы».
Заявление Степанида молча положила на стол Галине утром. Ровно через три недели, как Гала стала хозяйкой ДДТ. Та всплеснула ухоженными руками с безупречным маникюром:
- Даже не думай, Стёпа! Я не подпишу.
- Меня зовут Степанида Ивановна. Я вам одно скажу: отольются кошке мышкины слёзы. Не за себя говорю, за Маргариту.
- Причём здесь она? Что ты имеешь в виду?
- А то. Знаю я всё. Так что подписывайте. И без отработки. Не хочу я больше на вас любоваться.
Галина бумажку подписала и с облегчением вздохнула. Настроение у неё было прекрасное, всё шло по плану. Она наметила переезд в новый дом до первого снега. Это казалось ей символичным: шагнуть на чистую, запорошенную свежим снежком землю – со своего крыльца. А впереди – долгие зимние вечера, когда она достанет из заветного сундучка те красивые вещицы, которые должны поселиться в её доме, будет любовно и задумчиво определять для каждой положенное ей место.
А потом наступит весна. Уже сейчас Гала каждый раз заворачивала в павильончик «Семена», со знанием дела подолгу перебирала яркие пакетики, прикидывая, что ей нужно для цветника. Жаль, что на севере не вырастить большей части тех цветов, что хотелось, но выбор всё равно оставался. Одних «анютиных глазок» - масса сортов. А если заранее заняться рассадой, то уже к середине лета всё войдёт в силу, и можно поставить на лужайке плетёное кресло возле круглого стола....
Непременно нужно взять резеду. Цветочек с виду невзрачный, но аромат, особенно к вечеру, - необыкновенный.
Август начался с дождей, приходилось обходить лужи, зонтик рвало порывами ветра. В понедельник, по дороге на работу, Гала подумала о том, что Вера Петровна постоянно раздражает своим нытьём, как этот нудный и такой ненужный сейчас дождь...
Глава 23
Ещё с месяц назад на место Степаниды присмотрела Гала удобную женщинку. Во дворе у свекрови, когда гуляла на детской площадке с Оленькой, обратила внимание на молчаливую, задумчивую «даму с собачкой», как окрестила её про себя.
Говорят, что животные в течение времени становятся похожими на своих хозяев. Так и тут: полупородная болонка казалась застенчивой и пугливой, жалась к ногам хозяйки и ни разу не обнаружила наличия голоса. А если рядом появлялись бродячие псы, то собачонка поджимала хвост и пряталась под скамейку.
С Галой новая знакомая беседовала с видимой симпатией, хвалила её дочку, иногда жаловалась на однообразие тихой жизни. Поделилась, что с мужем давно разошлась, а единственный сын закончил мореходку и плавает по морям-океанам, внуков пока нет.
Оказалось, что милая дама нигде не работает, её досрочно отправили на пенсию по сокращению штатов. Рассказала, что первые несколько недель она с удовольствием отдыхала, а потом заскучала и решила поискать место службы. Думала, что опытного бухгалтера везде ждут. Однако, когда пооббивала пороги, то поняла, что всем требуются молодые и перспективные. Как-то раз обмолвилась, что согласна работать даже уборщицей, лишь бы место было приличное, и люди вокруг обходительные.
Теперь же, когда Гала распрощалась с неудобной Степанидой, она решила разыскать «даму с собачкой». Свекровь сразу назвала номер её квартиры в соседнем доме. И даже сказала имя – Аглая Сидоровна, и что женщина она образованная и весьма приятная в общении.
На звонок дверь распахнулась почти немедленно, словно хозяйка стояла рядом и только ждала, чтобы радостно улыбнуться и гостеприимным жестом пригласить войти. Гала успела подумать: как верно, что она пришла без предупреждения. Всегда интересно застать человека врасплох.
Маленькая квартира сияла чистотой и будто выставляла напоказ благополучие и достаток. Собака не путалась под ногами, а чинно сидела в углу, забавно склонив голову набок. Аглая Сидоровна подвинула Галине стул с малиновой бархатной обивкой:
- Присаживайтесь. Чем обязана визиту, Галина Викторовна?
- Помните имя?
- Память у меня профессиональная. Иногда мне кажется, что я могу восстановить свои отчёты за последний год. Только кому это нужно?
- А вы знаете, нужно. Я о вашем опыте говорю, конечно, а не про отчёты. И хочу сделать вам предложение. Пойдёте на работу в Дом творчества?
Аглая прижала руки к груди:
- Не может быть.... Не зря мне сегодня радостный сон приснился. Только давайте чаю попьём, а вы меня введёте в курс дела.
Домой Гала шла в приподнятом состоянии духа. Аглая полностью её устраивала и в качестве грамотного завхоза, и уборщицы, которая будет обязанной за счастливо подвернувшуюся работу.
Назавтра она всем представила Аглаю в качестве заместителя директора по хозяйственной части. Так эта должность и называлась, только Степанида вечно ворчала:
- Ага... Мой директор тряпка да швабра. А я, стало быть, заместитель...
Гала приказала освободить маленькую каморку, где все обедали, пили чай и вели задушевные беседы, перемывая косточки всем знакомым. Объявила:
- Здесь будет кабинет Аглаи Сидоровны. Не в холодном же складе ей сидеть. Кстати, штрафы за пожарную безопасность повысили. Если с плиткой попадёмся, то мало не покажется....
«Индюшки» оторопели, но ничего не сказали и безропотно растащили чашки и плошки по кабинетам. К концу недели в ДДТ заехала Магда. Она скинула плащ, попросила воды и накапала в стакан сердечных капель:
- Ты знаешь, как на вулкане живём. Выборы в декабре, все будто свихнулись с этой демократией. Боюсь, шеф мой пролетит, как фанера над Парижем...
- Да не может быть. Вроде и кандидатуры нет подходящей.
- Сегодня нет, завтра есть. Вон, во второй школе что учудили. Физрука директором выбрали! Коллектив проголосовал.... Курей только смешить, честное слово!
- Не берите близко к сердцу. Всё проходит, и это пройдёт.
- Так-то оно так... Кстати, а Стёпа где?
- Уволилась. По собственному. Может быть, место лучше нашла.
- Жалко. Надёжный она человек, верный. Правда, рубит с плеча. Говорила ей: язык тебя до добра не доведёт. Столкнулись что ли?
- Да почему же! Я даже заявление подписывать не хотела.
- Ладно. Я тебе здесь не указчик. Самой виднее.
- Нет, без ваших советов мне не обойтись. Я вот документы Маргариты Сергеевны перебирала. Грамотный она всё-таки руководитель была и думала в верном направлении, наперёд. Жаль, что не поняли её, не поддержали...
- Вот даже как! И что же?
- Права она была, что новые кадры нам нужны, молодые. Свежая кровь, так сказать. У меня, Магда Ивановна, просьба к вам: нельзя ли рекомендации получить на эту тему? А то вдруг здесь снова буча поднимется. Не хотела бы я с конфликтов начинать.
- А ведь и правда, хорошая мысль. Ладно, будут тебе рекомендации.
В начале октября уволилась Ниночка. Она уезжала с лёгким сердцем, искренне прощалась со всеми, обещала писать. У неё всё устроилось, очередную машину по «целевому чеку» хоть и не получили, зато выгодно его продали. Они с мужем прожили на севере не зря, успели, как говорила Нина, - «создать базу».
По традиции, в пятницу устроили «отвальную». За столом сетовали, что дружный коллектив распадается прямо на глазах. Вот и запевалы Степаниды уже нет, и чистого высокого голоска кукольницы Ниночки тоже не будет.
Галина ушла пораньше, оставив «индюшек» вспоминать добрые старые времена. К новому дому уже подвели отопление и ждали, когда он прогреется основательно, чтобы планировать день переезда. Уже раза два срывался снег, но быстро таял, оставляя слякотное месиво, в котором разъезжались ноги и промокали сапоги.
В сумочке у Галы лежал маленький компас и начерченные схемы со сторонами света и названиями зон, каждая из которых обещала и богатство, и счастье в новом доме, если всё расставить и расположить по правилам. Перед отъездом Виктория подарила ей свои книжки по мудрёной китайской науке фэн-шуй и настаивала непременно их изучить.
Галина взяла из вежливости, сунула на полку и забыла. Но как-то в выходной наткнулась, полистала от скуки, а потом увлеклась не на шутку, разобралась со всеми советами и решила устроить всё, как положено. Не зря же тысячелетиями ломали голову восточные мудрецы и хранили свои секреты в большой тайне, а теперь, пожалуйста: пользуйся, кто хочет.
Сейчас она хотела ещё раз свериться со своими расчётами, точно определить все градусы, чтобы мебель расставлять на определённые места, а не как попало. Она даже жалела, что поздно узнала о фэн-шуе, тогда при планировке немного иначе расположила бы ванную и туалет. А теперь придётся там красные ленточки привязывать и вообще выравнивать зону удачи....
Она поднялась на высокое крыльцо, отперла дверь и зажгла свет. Ей показалось, что дом радостно вздохнул. Гала зажмурилась, а потом резко открыла глаза и закружилась в просторном холле. Поставила сумку, разделась, прошла в зал, разложила на полу листки и стала шептать: «Ага, если сюда диван, то кресло, значит, в угол.... А кровать надо головой на восток. Где у нас восток?»
Опомнилась она, когда пролетели два часа, и нужно было ехать в балок, который казался сейчас ей смешным закутком по сравнению с этими хоромами, куда вот-вот они переедут. Всё складывалось именно так, как она загадала.
Пока шла к остановке, решала новую задачку, что не давала ей покоя все последние дни. Если начинать «чистку», то с кого безопаснее начинать? Веру убирать или Татьяну? Или обеих одновременно? Потом махнула рукой: об этом лучше подумать завтра.
Гала запрыгнула в автобус и уставилась в темноту за окном.
Глава 24
Магда всегда держала данное слово. И недели через две Галина получила плотный конверт с «рекомендациями», где в обтекаемых формулировках советовали привлекать в Дом творчества молодые кадры, расширить диапазон предлагаемых услуг дополнительного образования, разработать новые подходы и пути реализации поставленных задач.
По сути дела, ничего толком и не было сказано в этом обширном и замысловатом документе. А с другой стороны, умелому человеку можно было трактовать его в качестве важной бумаги, неисполнение которой чревато далеко идущими последствиями.
Гала собрала совещание, где зачитала некоторые руководящие «указания», подчёркнутые лично ею красным фломастером. После выступления воцарилась тишина. Галина спросила:
- Какие будут предложения?
Татьяна Андреевна сказала срывающимся голосом:
- Ну, что. Придётся соглашаться на одну ставку, иначе всем кердык. Прикроют нашу богадельню.
Галина тихо сказала:
- Дорогие мои, не забывайте, что у нас педсовет. Прошу высказываться по существу.
Вера Петровна привстала:
- Мне до пенсии осталось всего ничего. Если зарплата будет мизерной, какой смысл работать? Меня лично сестра на бензозаправку звала. Помучаюсь с годик, зато получать буду нормально.
- Это как понимать? Неужели вы хотите бросить детей в начале года?
- О детях, значит, надо думать? А обо мне кто подумает?!
Вера Петровна нервно вырвала листок из тетради, надела очки и дрожащей рукой принялась что-то писать. Остальные подавленно молчали. Потом она подошла к Галине, положила бумажку ей на стол и вышла, хлопнув дверью.
Галина вздохнула:
- Надо же, какие мы кипучие, боевые.... Ладно, все расходимся. Подумайте на досуге, остыньте и обсудите.
Она оделась и немедленно отправилась в администрацию. Гала догадывалась, что уже через час Вера со слезами станет умолять отдать ей в сердцах написанное заявление. Но уже будет поздно. Она сейчас оформит документик в отделе кадров, а в бухгалтерии попросит войти в положение человека и поскорее произвести окончательный расчёт. Надо же... Королева бензоколонки! Гала улыбнулась и ускорила шаг.
В ДДТ она в этот день не вернулась. Поехала в город, в педагогическое училище. Попросила у завуча список тех выпускников за последние три года, что жили в посёлке. А вечером дома отключила телефон, потому что знала, что Вера Петровна будет ей звонить и каяться в необдуманном поступке.
Бензозаправку она, скорее всего, выдумала. Просто захотелось тётеньке какого-то театрального жеста. А потом опомнилась, да и коллеги, наверное, покрутили пальцем у виска: в такое-то время, да без высшего образования, перед пенсией, где она работу найдёт? Молчала бы уж лучше в тряпочку...
Утром Гала ещё раз забежала к кадровичке, удостоверилась, что всё оформлено честь по чести, и поехала в город на совещание. Пусть «индюшки» поволнуются как следуют, попереживают. А она появится только завтра и предложит Верочке Петровне прогуляться за трудовой книжкой в администрацию.
С автобусной остановки Гала сразу пошла к свекрови. Елена Павловна накормила её ужином. Как всегда, с блинчиками, с приправками и соленьями. Правда, красная и чёрная икра из холодильника пропала, зато по-прежнему были и рябчики, и оленина, и копчёная медвежатина. Местным охотникам приходилось кормить семьи, и то, что раньше просто раздавали или угощали – по широте душевной, теперь продавали. Чаще меняли – «баш на баш»: мешок муки на половину туши сокжоя – дикого оленя. Или сахар на глухарей и рыбу. У свекрови в гараже всегда стояли запасы, Гала иной раз удивлялась: зачем целый мешок риса? А теперь оценила дальновидность Елены Павловны.
Вместо денег в геологической экспедиции начали выдавать бумажные квадратики с печатью и подписью главного бухгалтера Марии Платоновой. Новую валюту так и называли – «платоновки». Продукты по ним можно было купить только в экспедиционном магазине. Такой вот «круговорот» оборотных средств.
Но Галина в этот раз зашла к свекрови по делу. Та много лет трудилась в школе завучем и знала почти все семьи в посёлке, могла с ходу дать характеристику каждому. Гала положила перед ней листок с фамилиями недавних выпускниц-педагогов и приготовилась слушать. Пока Елена Павловна подробно рассказывала историю той или иной девчонки, она делала себе в блокноте пометки.
Понятно, что получив среднее специальное, хоть и педагогическое образование, вчерашние выпускницы толком пристроиться никуда не могли. И в школах, и в детских садах все места заняты матёрыми учителями и воспитательницами, с категориями и стажем. В лучшем случае, девочки трудятся или в городских магазинах, или на частных предприятиях, куда смогли протолкнуть их по своим связям родители.
Галина почему-то вспомнила, как в детстве ездила с матерью на районную ярмарку, чтобы прикупить тёлочку в хозяйство. Мать полдня ходила между рядов. Она щупала животы у тёлок, мяла им уши, смотрела зубки, даже постукивала по мослатым коленкам. Галке все эти маленькие коровки казались одинаковыми, только что расцветка была разной. Ей самой больше всего приглянулась рыженькая, но мать её забраковала, остановив выбор на коренастой чёрно-белой тёлочке холмогорской породы.
И она оказалась права: Зорька давала враз ведро молока, было оно жирным, и особого чуть сладковатого вкуса. Сливки получались нежными и густыми. Кроме того, она исправно приносила крепкий и здоровый приплод, за которым загодя устанавливалась очередь в деревне.
Галина попрощалась со свекровью, поцеловала Оленьку, которая с большим удовольствием оставалась ночевать у бабушки и дедушки. Они же в девочке души не чаяли и постоянно баловали подарками.
Дома Гала внимательно пересмотрела свои заметки и поставила пять крестиков напротив тех фамилий, что её заинтересовали. Потом позвонила Колесниковой, и соседка через пять минут уже была на пороге, с тарелкой горячих оладий.
Николай смотрел телевизор, а они устроились на кухне попить чайку. Сначала Гала выслушала ворох свежих новостей, а потом осторожно принялась расспрашивать Татьяну о тех, кого выделила в списке. Оказалось, что трое из них были ученицами школы, где Татьяна вела биологию, и она отлично их знала. Одну пришлось сразу вычеркнуть, потому что характером обладала весьма вздорным, грешила высоким самомнением и считалась одной из первых красавиц.
Осталось четверо. Галина позвонила свекрови, попросила связаться с девушками и пригласить в среду на собеседование в ДДТ. Елена Павловна одобрила её выбор, семьи эти были ей знакомы, и пообещала без труда разыскать нужных ей выпускниц.
Назавтра всё шло по тому сценарию, что Гала и предвидела. Бледная Вера Петровна поджидала у порога и потянулась за ней в кабинет. Пока Галина раздевалась и причёсывалась, она молчала и нервно теребила носовой платок. Потом решилась:
- Галина Викторовна, я погорячилась. Конечно, нельзя бросить кружок почти в начале года. Дети не виноваты. Я остаюсь.
- Вера Петровна, голубушка, так не делается. Это ведь не игры на лужайке. Сегодня ухожу, завтра остаюсь....
- Простите меня! Не сдержалась. Сама не пойму, что за муха меня укусила!
- Я тоже не знаю, что за мухи вокруг вас летают. Но заявление ваше подписано и оформлено. Трудовую книжку можете получить в отделе кадров.
- Но я передумала! Что же мне делать?
- Вы, помнится, говорили о бензоколонке... Место хорошее, прибыльное.
- Да я ляпнула, не подумав...
- Простите, на этом разговор наш закончен. Позволите мне заняться делами? Срочно нужно отчёт в управление отправить.
- Хорошо, Галина Викторовна. Я позже зайду.
- Позже не нужно. Вера Петровна, милая, что же вы натворили? Вы не представляете, как мне жаль терять такого педагога. С вашим опытом, подходом к детям.... Как вы могли?
- Но я вам звонила! Целый вечер. И на следующий день...
- Вот как всё обернулось.... Кто бы мог подумать! Я ведь была уверена, что вы нашли прекрасное место.....
Гала встала и обняла плачущую Веру Петровну:
- Ну, ну.... Успокойтесь. Знаете народную мудрость? Что ни делается, всё к лучшему. И у вас всё устроится....
Глава 25
Вера Петровна исчезла тихо. Собрала личные вещи, навела порядок в кабинете и ушла, ни с кем не попрощавшись. Татьяна Андреевна возмутилась было, но Галина её осадила:
- Вам что, хочется послушать плач Ярославны?
- Но хотя бы «до свидания» сказала.... Столько лет вместе, как одна семья.
- Вот это и плохо. Знаете, котлеты отдельно, а мухи – совсем отдельно. У человека семья должна быть дома. А на работе – дело.
Галина в среду ждала посещений, поэтому решила поработать с документами и никуда не отлучаться. В десять часов в дверь кабинета осторожно постучали, и вошла худенькая, с блёклыми, цвета прелой соломы волосами, девушка:
- Здравствуйте. Я насчёт работы. Меня Елена Павловна прислала.
- Доброе утро. Как зовут?
- Ирина. Антоновна я.
- Ну, рассказывайте, Ирина Антоновна, что умеете делать.
- По диплому – я педагог дополнительного образования. Организатор. Только это у меня не очень получается. Но я могу мягкие игрушки... И ещё – оригами. Я даже с собой принесла. Можно?
- Конечно. Показывай.
Девушка стала выкладывать из объёмистой сумки игрушечных щенков и котят. Гала повертела их в руках: работа аккуратная, тщательная. Все зверята были разные, очень симпатичные. Потом Ирина осторожно достала пакет и расставила на столе изящные фигурки из белого ватмана. Гала вспомнила слова соседки, что девочка из многодетной семьи, достатка особого нет, да ещё и отец недавно инвалидность получил. Она спросила:
- Ты замужем?
- Нет-нет. Я пока не дружу ни с кем. То есть, не встречаюсь...
- С родителями живёшь?
- Да, у меня три сестры младших, мама работает. А я никуда устроиться не могу.
- Хорошо, Ирина. Я возьму тебя. Но с испытательным сроком. Три месяца. Согласна?
Галине показалось, что девушка готова встать на колени и начать её благодарить. Такие у неё были глаза....
- Да. Очень согласна. А что нужно делать?
- То и нужно, что умеешь. Образование у тебя профильное, подходящее. У меня как раз педагог уволилась, она кружок мягкой игрушки и вязания вела. А дети в группы набраны, так что прямо с понедельника и выходи.
- Спасибо вам. Вот мама обрадуется...
- Ну и хорошо. Завтра я тебя жду, со всеми документами.
Гала подошла к окну, потянулась до хруста в спине. Земля застыла в ожидании покрова, ветер перегонял по двору рваные жухлые листья. По утрам уже доходило до двадцати пяти градусов мороза, а снега всё не было. На выходные Галина наметила переезд в новый дом. Почти все вещи упакованы в коробки, оставалось лишь то, что постоянно в ходу. Николай договорился с грузчиками и заказал машину. Если начать пораньше, то к полудню уже можно устраиваться на новом месте.
Девочка эта ей понравилась, из неё будет толк. Только с Татьяной Андреевной надо быстрее разобраться. Ложка дёгтя. Начнёт молодым в уши петь, как здесь всё раньше прекрасно было. Да и с ней фамильярничает часто, по старой памяти, когда они на равных были.
Из окна вдалеке виднелась школа. Фасад давно пора подновить, но денег всё нет, поэтому здание казалось покрытым лишайником: старая краска слезала неровно, причудливыми пятнами обнажая бетонное тело.
Гала чуть не ахнула от удачной мысли, которая пришла ей в голову. В «рекомендациях» ведь сказано, что нужно искать новые формы работы. Кажется, она нашла....
И снова раздался стук в дверь. На этот раз девушка показалась слишком яркой: рыжие волосы, красное трикотажное платье, которое обтягивало крупную, но довольно стройную фигуру.
- Здравствуйте, Галина Викторовна. А я к вам!
- Хорошо, проходите. Будем знакомиться.
- А вы меня совсем не помните? Я почти месяц на кружок ходила, у вас вышивке училась. Потом вы заболели, мне пришлось на вязание перейти. Зато как начала, не оторваться.... Вот и это платье сама связала!
- Подожди, не тараторь так. Кажется, припоминаю. Тебя не Валя зовут?
- Ну, конечно. Я Валентина Никитина. Педучилище летом закончила, а работу найти не могу.
- Но ты, наверное, тоже на прикладной кружок рассчитываешь?
- Нет! Я бы хотела аэробику, сейчас это модно очень. И девчонки сразу набегут, только свистни.
- Пока могу полставки предложить. Будешь вечерами три раза в неделю заниматься, а потом посмотрим.
- Ой, как же здорово! Можно я сразу объявление нарисую? Развешу везде. Вот увидите, как хорошо получится!
- Надеюсь. Приступай. А завтра с заявлением приходи, диплом не забудь.
Галина захлопнула журнал и поднялась. Если так пойдёт, то она за неделю закончит комплектацию ДДТ новыми кадрами. А уж воспитать молодёжь как положено, она сумеет. С Татьяной Андреевной надо решать прямо сегодня, не откладывая.
Тёплый кожаный плащ на меховой подстёжке идеально подходил для стыка осени и зимы: не продувает, и вид дорогой и презентабельный. Гала оделась, предупредила Аглаю, что вернётся через час, и пошла в школу.
По дороге вспомнила историю, которую рассказала Колесникова. У них в школе тоже произошла «революция местного масштаба». Общими усилиями, наконец, скинули Анну Кровавую, которая руководила почти двадцать лет. Всю подготовку взяла на себя завуч, очень уж хотелось ей занять место директора.
Но тоже – переусердствовала. Чтобы отвести подозрения в плетении интриг, она стала громко ратовать за кандидатуру молодого физрука. Ей казалось это абсолютной нелепостью, а потому – вполне безопасным ходом. Сначала народ пожимал плечами и открыто смеялся, потом слегка призадумались.... А к моменту тайного голосования оказалось, что эта вроде бы бредовая мысль настолько внедрилась в головы педсостава, что завуч проиграла физруку всего один голос.
Новый директор, как ни странно, показал себя хорошим организатором и хозяйственником. Сходу затеял ремонт, нашёл спонсоров, работа закипела. И даже сторонницы завуча, которые вначале шипели как растревоженные змеи, уже почти согласились, что выбор оказался не совсем плох.
Гала предложила Александру Петровичу открыть кружок флористики и макраме в школе. Нужно лишь выделить кабинет, а её педагог станет заниматься прямо здесь. Во-первых, ученикам не нужно будет ходить по морозу, во-вторых, в группах продлённого дня появится разнообразие, дети получат полезные навыки. В-третьих, это передовая форма работы, которую, безусловно, одобрят в управлении.
Директор идею поддержал и тут же повёл Галину на первый этаж, чтобы показать кабинет, который свободен второй год. Набор первоклассников сильно уменьшился, пришлось даже сократить пожилых учителей начальной школы, хотя они самые опытные и уважаемые. Но детей катастрофически не хватает. За последние годы север покинули те, у кого на материке было жильё, остались лишь те, кому некуда ехать. Да и рожать почти перестали.... И детский сад рядом – пустует.
Гала пообедала в школьной столовой и вернулась в ДДТ. Её поджидала щупленькая девушка в роскошном норковом полушубке и соболиной шапке. На скуластеньком лице выделялись чёрные глаза, опушённые густыми ресницами.
Оказалось, что она приехала из Якутска к жениху, который работает в геологической экспедиции. Познакомились летом на море, хотят пожениться. В столице она жила в общежитии, а родители в дальнем улусе, вот и решила перебраться сюда. Зовут – Сыргылана, учитель математики, только устроиться на работу никуда не может. Соседка посоветовала зайти в Дом творчества.
Галина подумала, что сегодня ей просто везёт. Только мечтала о том, что надо бы группу по национальной культуре открыть.... А тут – на ловца и зверь бежит. Она сказала:
- Знаете, по математике ничего вам предложить пока не смогу. А вот если бы – якутское прикладное творчество?
- Да, это я знаю. Бабушка меня всему научила.
- Вот и славно. Вы напишите свои мысли: по каким направлениям будет кружок? И на неделе встретимся, всё подробно обсудим.
- Как хорошо, что я к вам зашла. Даже не ожидала....
- Конечно, хорошо. До встречи, Сыргылана.
Гала позвала Татьяну Андреевну:
- Вот что хочу сказать. С завтрашнего дня вы перебираетесь в школу. С директором я вопрос решила, кабинет вам выделили....
- Но почему? Мне здесь удобнее!
- А детям? Мы должны думать об учениках, а не о себе! К тому же – новая форма работы, смычка школы с ДДТ. Я для чего вам «рекомендации» читала? Нужно как-то выживать...
- Хорошо. Но хотя бы полторы ставки у меня останется?
- Да, это я гарантирую. Собирайтесь, Татьяна Андреевна.
- Вот спасибо! Да мне и к дому от школы ближе, всего проулок перейти...
- Вот-вот, это я тоже учла. Так всем будет лучше.
Глава 26
Выходные прошли в хлопотах по переезду.
Елена Павловна принесла в сумке свою трёхцветную Дунечку и первой запустила её в дом. Галина не любила кошек, и сколько ни уговаривала её свекровь взять котёночка из очередного выводка, никак не соглашалась. Наверное, её знак зодиака – Рыбы, отвращал Галу от этих непредсказуемых мелких хищниц. Она готова была сама расставлять мышеловки, лишь бы не терпеть рядом с собой кошку.Но на одноразовое использование Дунечки согласилась: куда деваться, коли примета такая.
В два захода перевезли все вещи из балка, и они сгрудились жалкой кучкой посреди гостиной. Старую мебель Гала расставила на просторной веранде, а самодельные полки, шкафчики и узкие тумбочки распорядилась отнести в баню.
Роскошная пятнистая кошачья шкурка сулила благополучие и богатство в новом доме.
Гала вполне овладела хитроумной наукой символов, уже сама начала прикупать разные книжечки, подчёркивая в них то, что непременно нужно было запомнить и использовать.
Да и деревенская материнская мудрость всплывала иногда к месту. Мать между делом частенько внушала ей простые житейские правила: в дом зря никого не пускать, особенно женщин с чёрным, недобрым глазом, после заката сор не выносить, а оставлять до утра, пауков ни в коем случае не давить, а воду на ночь обязательно накрывать. И много ещё всяких мелочей, которые засели в голове, и Гала следовала им, особо не задумываясь над смыслом народных поверий и хитростей.
К этой детской памяти прибавились мудрёные китайские загадки фэн-шуя, которые тоже могли обеспечить счастливую и беззаботную жизнь, если правильно распорядиться восточным знанием, которое само плывёт в руки.
Светлая большая кухня – сердце нового дома, радовала гарнитуром из цельного дерева: буфет, стилизованный под старину, огромный овальный стол и резные стулья. Николай заранее везде укрепил карнизы, Галина повесила шторы, и сразу стало нарядно и уютно.
Она наслаждалась пустотой комнат и простором. Теперь балок казался игрушечным кукольным домиком по сравнению с этим добротным, настоящим жилищем. Гала приняла решение, что здесь мебели будет мало, только самое необходимое, без чего не обойтись. Зато она купит красивые керамические горшки, посадит фикусы и пальму. Да! И обязательно – розан. Китайскую розу, которая круглый год покрыта бордовыми бутонами с нежными шелковистыми лепестками.
Гала долго не могла уснуть, прислушиваясь к шорохам, каким-то постукиваниям и пощёлкиваниям. Николай умаялся и крепко спал, почти бесшумно дыша и положив руку под щёку. Галина вспомнила, что обязательно нужно налить в блюдце молоко для домового, иначе он будет будоражить каждую ночь, прятать вещи и безобразничать.
Встала, прошла в кухню и замерла: фонарь за окном покачивался и отбрасывал сквозь тюлевые занавески неровный свет, на чистой белой стене возникали странные тени, словно водоросли переплетались меж собой, а сквозь них мелькали длинные силуэты плывущих рыб. Гала вспомнила сон, который приснился ей накануне болезни, и нашарила выключатель.
Она немного расплескала молоко, дрожащей рукой протёрла стол и выпила ещё одну таблетку: завтра выходной, можно подольше поспать. Потом подошла к окну, отодвинула штору и ахнула: с неба наискосок летели огромные хлопья снега. Ноги застыли, Гала потёрла одну о другую, повернулась и совершенно успокоенная пошла обратно в спальню.
Первый снег – добрый знак. Всё получилось именно так, как она загадывала. И всегда будет только так, не иначе. Она укуталась в одеяло, соорудив, как в детстве, тёплый и удобный кокон, и заснула.
В понедельник Гала собрала совещание, представила девушек друг другу, познакомила их с Татьяной Андреевной и Аглаей. Так совпало, что на этой же неделе выходила из отпуска по уходу за ребёнком Софья, которая вела хореографическую студию. Гала видела её лишь мельком, когда сама только пришла в ДДТ, а Софья была в декрете и забегала попрощаться перед отъездом.
Рожала она без мужа, по посёлку ходили слухи, что тайным отцом был чуть ли не глава района, но Соня уехала к матери, взяла отпуск до исполнения ребёночку трёх лет, а вот теперь почему-то вернулась. Она предусмотрительно оставила за собой и рабочее место, и комнату в общежитии. Сына пока с собой не взяла: мать-пенсионерка с удовольствием согласилась присмотреть за единственным внуком, чтобы не пришлось его везти на страшный и далёкий север.
Сонечка не подходила под определение «индюшки» никоим образом: стройная, с копной каштановых волос, нежным личиком утомлённой кинодивы и стильно одетая по последнему слову моды.
Гала не могла понять, что заставило Софью вернуться сейчас, когда начался «великий исход» из северных поселений и каждый мечтал как-то устроиться на материке. Следовало бы разобраться, но она это сделает позже. Сейчас нельзя терять из поля зрения молодых, надо взять их под жёсткий контроль, чтобы не распускались, а главное – боялись. Никакого панибратства и отношений «как в одной семье» она здесь больше не позволит.
Новый педагогический состав её вполне устраивал: девочки смотрели ей в рот и беспрекословно выполняли все указания. Сыргылану она направила в школу, та вела кружок национальной культуры от ДДТ, к тому же ей дали половину ставки учителя математики, и девушка была полностью довольна своей судьбой. Татьяна Андреевна появлялась только на совещаниях, да приносила на проверку журналы.
Сонечка оказалась, на удивление, простой и покладистой, учеников своих обожала, они платили ей тем же, родители в очередь стояли, чтобы записать детей к ней в студию. В личную жизнь Гала к ней не лезла, но знала, что всё свободное время Софья проводит в городе, видимо, там у неё был свой интерес, вероятнее всего – любовный.
Вечером Гала спешила с работы, чтобы скорее надеть домашнюю пижаму, плюшевые тапочки и распустить волосы. Оленьку забирала из детского сада свекровь, Николай заезжал за дочкой после работы, а у Галины было часа полтора, которые она проводила наедине со своим домом. Иногда просто сидела на диване в гостиной, довольная тем, что окружало её. Или выискивала какой-нибудь затейливый рецепт салата, или натирала многочисленные зеркала, которые неожиданно полюбила.
Наконец, нашли своё место сокровища из сундука: изящные фигурки и вазы из поделочных камней, затейливые берестяные туески, керамические настенные тарелки, салфетки из вологодских кружев и кашпо ручной работы.
В детской рядами стояли мягкие игрушки, которыми бабушка с дедушкой задаривали Оленьку. Над кроваткой Гала повесила накидку, вышитую букетами анютиных глазок, на окно – такие же шторы. Нежно-голубые обои и толстый синий персидский ковёр на полу завершали картинку, которую можно было помещать в глянцевый журнал.
Свекровь ахала каждый раз, когда приходила в гости. Она отчего-то стала тихой и набожной, тайком ходила в церковь и всегда ставила свечку за здравие невестки. Елене Павловне постоянно приходилось выслушивать жалобы соседок на жизнь, у всех жёны сыновей были то вертихвостками, то лентяйками или неряхами. А она помалкивала, поддакивала, ничего о своём везении не говорила, боялась сглаза. Но в церкви всегда шептала благодарственную молитву и застенчиво крестилась.
Ноябрь и декабрь пролетели в предновогодней суете. Галина организовала платные утренники для нескольких предприятий, кроме того, они провели у себя в ДДТ ёлки для младших школьников. Крутились, как белки в колесе, без выходных. И только первого января Гала смогла спокойно вздохнуть в предвкушении нескольких тихих дней.
Она встала пораньше, пока Николай и Оленька спали, сварила себе кофе и устроилась за столом, накрытым белой праздничной скатертью. Гала вспоминала разговор, который был во время утренника на самом богатом предприятии. Она всё время путалась а этих ЗАО, ОАО и ООО. Они возникали будто из воздуха, то множились, то объединялись.
Так и местные золотодобывающие артели удалось подмять под себя самому ушлому дельцу из «новых русских».
Галина обрадовалась тому, что он сделал заказ на утренник для детей своих работников. Когда праздник закончился, её пригласили в кабинет к самому генеральному. Директор был – сама любезность, предложил ей на выбор отличный коньяк и сухое вино, но она отказалась. Тогда велел секретарше приготовить чай и позвонил кому-то по телефону, с просьбой зайти.
Минуты через две на пороге стоял симпатичный высокий мужчина лет сорока, в строгом тёмном костюме с ярким галстуком. Хозяин представил его:
- Знакомьтесь, это Рудольф Сабирович, будущий глава вашей администрации.
- То есть?
- Ну, как же, Галина Викторовна.... Весной выборы, и я уверен, что мы победим. Впрочем, это непростой разговор, надеюсь, мы его обязательно продолжим в следующем году.
Он поцеловал Галине руку, вручил в конверте щедрую оплату за мероприятие и подарил букет жёлтых роз. Сколько же они могли стоить здесь, в далёком северном посёлке, да ещё перед новым годом?....
Глава 27
Галина не помнила, чтобы в детстве дома ставили ёлку. Почему-то в деревне не было такого обычая. Большую, тёмную, почти чёрную ель привозили в клуб, поменьше – в школу, этого хватало, чтобы обозначить праздник. Подарков к новому году тоже никто не получал, только конфеты из мешка Деда Мороза – за стишок или танец.
В своей семье Галина устроила всё иначе. Ей хотелось, чтобы как в иностранном кино, каждый доставал из-под ёлки особый сюрприз в красивой коробочке, а потом все сидели за общим столом и пили шипучее вино.
Видно, так страстно она мечтала, что постепенно это становилось реальностью. Гала завела обычай отмечать даже рождество, связала красный чулочек для подарков и приучила Оленьку праздничным утром искать его по всему дому, а потом с таинственным видом вынимать симпатичные безделушки и обязательно – горсть мелочи.
У дочки в комнате стояла фаянсовая свинка с умильной улыбкой, она ждала каждодневного приношения, и Оленька уже с трудом приподнимала её тяжёлое тельце. Николай смеялся: «Скоро резать будем твоего поросёнка», на что Оленька загораживала её спиной и серьёзно отвечала: «Рано ещё. Вы мне мало денежек даёте».
От бабушки она обязательно приносила монетки и сразу бежала к себе, чтобы «покормить» свинку. Дед однажды спросил, как же она собирается распорядиться своим состоянием, и услышал от ребёнка неожиданное: «Богатство тратить нельзя. Его надо копить».
Оленька любила, когда Гала брала её с собой на работу, занятий там хватало: и порисовать, и полепить, и попрыгать на танцах. В январе опять навалились морозы, в детском саду было холодно, поэтому Николай утром отвозил «своих девочек» в ДДТ, а вечером забирал. Софья скучала по маленькому сыну и с удовольствием возилась с Оленькой, ставила её у зеркала в танцклассе, учила тянуть носок и держать спину. Она подарила ей крошечные настоящие пуанты и говорила Галине, что из девочки будет толк, у неё врождённое чувство ритма и «хороший шаг».
В середине января Галине позвонили из головной конторы золотодобытчиков и попросили приехать для разговора. Она долго готовилась, перебирала и меняла костюмы, сходила в парикмахерскую, подкрасила волосы и уложила в скромную причёску.
Здание не выделялось среди череды недавно отстроенных офисов, лишь вычурная кованая решётка да охранник у ворот намекали на его высокий статус. Галину проводили по коридору до двери с табличкой «Заместитель директора по общим вопросам», секретарша попросила подождать несколько минут.
Гала осмотрелась, отметив неназойливую простоту обстановки, которая говорила о вкусе хозяина: мебель из настоящего дерева, японский аквариум с тремя большими плоскими рыбами, удобные кресла. Секретарь вполне подходила к интерьеру, на вид ей было около пятидесяти лет, на лице – печать хорошего образования и высокой степени вышколенности.
Она предложила Галине чай, выкатив из скрытой за дверью ниши, изящный сервировочный столик. Извинилась, что Виктору Яковлевичу срочно пришлось отлучиться по неотложному делу, но он скоро будет.
Чёрный чай отборного сорта был профессионально заварен, прозрачная долька лимона и тростниковый сахар добавляли ему тонкости. Гала отпивала мелкими глотками из невесомой чашки и ломала голову, зачем её сюда позвали.
Дверь распахнулась, на пороге стоял среднего роста мужчина с приличным брюшком. Он широко улыбнулся, подхватил Галину под локоток и проводил в свой кабинет:
- Дорогая Галина Викторовна, рад с вами познакомиться. Наслышан о том, что вы красивая женщина, но так приятно убедиться в этом воочию.
- Спасибо. Но я не знаю, чем обязана...
- Вот как! А мне сказали, что вы не только встречались с генеральным директором, но вам даже был представлен наш кандидат.
- Простите. Я не связала то событие с этим.
- Ничего страшного, подробности мы обсудим. Вы ведь в курсе, что в марте будут выборы главы?
- Да, конечно. Но до весны ещё так далеко...
- Это кажется! Уверяю вас, что времени уже слишком мало.
- Но чем я могу вам помочь?
- На вас мы делаем большую ставку. Вы работаете руководителем образовательного учреждения, знаете всех педагогов в посёлке, имеете тесный контакт с родителями детей. Как видите, немало. Если учесть, что у вас репутация умной и деятельной женщины, то мы вполне можем договориться.
- О чём договориться, Виктор Яковлевич?
- О вашем участии в выборной кампании, милейшая Галина Викторовна. О! Мы даже в некотором роде – тёзки. Это добрый знак.
- Я бы хотела получить чёткие указания.
- Вот! Это уже правильный разговор....
Галина вышла из кабинета через час, с некоторым сумбуром в голове, но пока добиралась домой, смогла несколько раз прокрутить беседу, и принять кое-какие решения. В сумочке у неё лежал толстый конверт с деньгами, она даже не представляла, сколько же там было. Виктор Яковлевич на прощанье сказал: «Отчёта я с вас не потребую. Уверен, что вы этим правильно распорядитесь. Нам нужен результат».
Дня через два в ДДТ появилась Магда Ивановна. Она с порога попросила кофе покрепче, уселась напротив Галины и закурила сигарету:
- Ты уж терпи. Пока я здесь работала, в здании ни-ни. А теперь дымлю как паровоз, пачки на день не хватает.
- Это нервное.
- Так да! С моей собачьей должностью не только закуришь, ещё и запьёшь. Шучу... Я ведь к тебе не просто так, по делу. По поводу выборов.
- Да? А мы к этому какое отношение имеем?
- Прямое. Нужно настроить коллектив, провести работу с родителями. Ну, а время придёт, газеты помочь распространить,агитки разные.
- Магда Ивановна, вы же знаете, выборы у нас в стране – дело добровольное, принудить я никого не имею права.
- Галина! Здесь нас никто не подслушивает, не валяй маньку! Прекрасно ты всё понимаешь!
- Ну, не знаю. Я ведь никогда с этим не сталкивалась.... Честно говоря, и не хочу! Политика меня не интересует. Может быть, я что-то неправильно понимаю....
- Так я тебя научу! Ладно, времени ещё – вагон и маленькая тележка. Это я к тебе заранее заскочила, чтобы в курс ввести. Ближе к весне начнём работать. А сейчас я по плану всех руководителей объезжаю, галочку надо поставить. Должность у меня такая, Галочка!
Она рассмеялась, накинула шубу и вышла.
Так уж сложилось, что о работе Гала с мужем никогда не говорила. И он не тащил свои производственные проблемы в семью. Этот негласный уговор они не нарушали, беседуя о главном и насущном: сначала о строительстве дома, сейчас о теплицах, пристрою к бане, успехах Оленьки, будущем отпуске. Телевизор заменял Николаю разговоры с женой, после работы он принимал душ, за ужином улыбался дочкиной болтовне, хвалил Галину за отменный поварской талант, а потом устраивался на диване в гостиной с пультом в руках. Правда, программ было всего четыре, но он умудрялся смотреть их одновременно, щёлкая переключателем.
И уютно было в доме, когда все под одной крышей, и каждый отдыхает так, как ему больше нравится. Наступит весна, и придётся забыть и о диване, и о телевизоре: большое хозяйство потребует неустанного внимания. Уже сейчас Гала раскладывала пакетики с семенами, прикидывая, сколько понадобится помидорных корней и какие сорта перца лучше посадить. Она мечтала разбить большую клумбу, сделать несколько цветочных рабаток и купить черенки смородины хороших сортов.
Земля, где – копни на метр, и начнётся вечная мерзлота, давала урожай только самым упорным, кто готов был высаживать свёклу рассадой, нежно разделяя крошечные побеги, кто строил теплицы и топил их, начиная с мая. Неожиданные заморозки в начале августа могли свести на нет весь летний труд, когда с любовью возделанный огород встречал утром остекленевшими листьями, которые к обеду становились поникшим чёрным бодыльём.
Глава 28
Виктория раз в полгода присылала письма, сообщая о переменах в своей заграничной жизни и передавая приветы тем, кто её помнил. Сквозь строчки читалась радость пополам с облегчением: изредка она проговаривалась, что с ужасом думает о безысходности и нищете, которую пришлось бы влачить, останься она на родине.
Жили они с дочкой пока на пособие, но брат охотно помогал, летом устроил им путешествие по Италии, обещал Францию на следующий год. С фотографий смотрела совсем иная Виктория, с модной короткой стрижкой, в тёмных очках и смешных шортах до колен. Она то махала рукой с гондолы, то стояла, опершись о мраморную колонну.
Гала не любила этих писем, они поднимали со дна души давно осевшую муть сожалений о возможности иной жизни. Дня на три у неё портилось настроение, глухое и необъяснимое раздражение вызывал муж, и ужасно хотелось сорваться на работе: стукнуть вдруг кулаком по столу или накричать на своих юных педагогов.... Про себя она называла их – «цыпушки». А иногда позволяла сказать ласково и вслух: «Цыпоньки вы мои...».
Особых хлопот новые подчинённые не доставляли. Галине нравился щенячий восторг, с которым девушки приступили к работе. Ирина готова была и ночевать в ДДТ, её приходилось вечером буквально выгонять домой. А она придумывала себе срочные занятия: то готовила подручный материал к следующему дню, вырезая стопки заготовок для мягких игрушек из старых протёртых шубеек и курток, которые ей натащили ребятишки, то аккуратным бисерным почерком писала планы или заполняла журналы.
Три раза в неделю в зале пахло девичьим потом и недорогим парфюмом: на занятия аэробикой приходили старшеклассницы, а в низкие окна постоянно подглядывали мальчишки всех возрастов. Мелкие – влезая на сугробы, а постарше – сидели рядом на скамейках, делая вид, что их вовсе не интересует то, что происходит внутри. Валентина училась заочно в пединституте, ей пока хватало такой нагрузки, но Гала уже решила, что возьмёт её «на постоянку». Характером девушка обладала ровным, была весёлой и умненькой, напоминая повадками жеребёнка, которого выпустили побеситься на лугу.
Гала смотрела сквозь окна, затянутые по краю морозным узором, на стайки подростков и думала о том, что её почему-то обошла в школьные годы первая влюблённость: никто не носил ей портфель, провожая до калитки, не ломал охапок первой душистой сирени, не писал смешных записок, которые можно показывать подружкам, требуя клятвы, что этот секрет будет храниться до гроба.
И в институте первые годы прошли в неустанной и постоянной зубрёжке, в пыльных залах областной библиотеки, на дополнительных факультативах и семинарах. Когда появился Николай с его робкими попытками ухаживания, она облегчённо вздохнула: «всё, как у людей». И тихое течение жизни, что понесло их после того, как расписались без всякого шума, вполне её устраивало.
Никогда ей не хотелось ни белого платья с шуршащей фатой, ни застолья с гостями, которые надсадно кричат «горько», а пока брачующиеся на виду у всех изображают поцелуй, тянутся к порции холодца или оливье. Несколько раз ей пришлось побывать на таких свадьбах у сокурсниц, и всегда она покидала празднество со смутным чувством стыда за этот плохо поставленный спектакль.
Она помнила и совсем другие, деревенские свадьбы, когда гуляют три дня, весело и шумно, катая на второй день по улице тёщу в корыте, горланя похабные частушки и напиваясь «в дым». Редко какая свадьба обходилась без драки, кровавых соплей и лёгких увечий.
Галине часто приходилось выслушивать чужие исповеди, в женском коллективе редко бывает иначе. Она удивлялась страстям, которые изнутри сотрясали такие спокойные с виду семьи. Внимая откровениям, ловила себя на невольном чувстве превосходства: у неё-то всё сложилось отлично. И даже болезнь только подтвердила извечную мудрость: «нет худа без добра». Гала вспомнила символический «знак качества», которым отмечали в советское время лучшие товары. Она усмехнулась: на их с Николаем супружеской жизни вполне можно поставить такой знак. Её Урфин Джюс и вправду оказался верным и стойким солдатом.
Два дня назад Гала спешила с работы, чтобы успеть на очередную серию «Санта-Барбары». Её затянула немудрящая история американского городка, где все были связаны между собой, возникали всё новые отношения, усложнялись интриги, и происходило множество событий, за которыми тянуло следить, будто ты подглядываешь в замочную скважину за жизнью уже знакомых тебе людей.
Она шла по обочине дороги, потому что пробираться по узкой тропинке в туманных сумерках было несподручно. Чёрная иностранная машина притормозила почти бесшумно, приоткрылась дверца, и водитель сделал приглашающий жест. Галу подвозили часто, и в этот раз она обрадовалась возможности поскорее добраться домой.
Мужчина улыбнулся:
- Не узнали меня, Галина Викторовна?
Она посмотрела ему в глаза:
- Здравствуйте, Рудольф Сабирович. Спасибо, что остановились.
- Ну, в такой мороз грех не подвезти красивую женщину. Рад, что увиделись случайно. Только собрался назначить вам свидание, и вдруг...
- На ловца и зверь бежит?
- Точно. У нас есть о чём поговорить.
- Вот и хорошо. Есть ещё одна известная поговорка: нечего тянуть кота за хвост.
- Ладно, не будем его тянуть.... Я полагаю, что местная администрация уже пыталась на вас давить?
- Пока нет. Залетела, правда, первая ласточка. Принесла весть о том, что весной будут выборы.
- Отлично. Я думаю, ещё месяц у них уйдёт на раскачку. Надеюсь, вы-то понимаете, что их время прошло?
- Я понимаю. Осталось убедить в этом всех жителей.
- Всех не надо. Нас устроит процентов шестьдесят. Время работает на нас, творится чёрт те что. Народ злой.... Самый подходящий момент, чтобы всё поменять.
- Но Боровиков так просто не сдастся. Сколько лет уже сидит. Хозяин.
- Людям надо внушить, что пора его коленкой под толстый зад. Надо все стрелки на него и переводить. Зарплату не дают? В отпуск не выехать? Детей кормить нечем? Боровиков виноват!
- Рудольф Сабирович, а вы? Сможете всё поменять?
- Галина Викторовна, да за пять лет столько воды утечёт! На пороховой бочке сидим. И не знаем: то ли рванёт, то ли порох в ней – подмоченный....
- Значит, предлагаете жить одним днём?
- А как же! И в писании сказано: живите как птицы небесные!
- Там ещё сказано о том, что не стяжайте богатств на земле....
- Вот именно – богатств! А мы так – крохи подберём, что под ногами лежат....
Он рассмеялся, протянул ей листок из блокнота:
- Вот здесь мой номер, звоните в любое время. А дом у вас – замечательный. Просто – картинка.
- Спасибо. И благодарю, что подвезли, не дали замёрзнуть.
- До свидания, милейшая Галина Викторовна. До скорой встречи.
Удачно, что Николая дома не оказалось. Последнее время он стал допытываться: с кем приехала? Кто такой? Откуда его знаешь? Галина отшучивалась, но чувствовала в муже непонятное и необъяснимое напряжение. Она не придавала этому особого значения, хотя свекровь несколько раз намекала, что мужская ревность в их семье – это наследственное. Сама Елена Павловна до сих пор отчитывалась в каждом шаге и никуда без особой надобности из дома не отлучалась. Говорила, что пенсия для неё – манна небесная, прекратились, наконец, скандалы, которые закатывал муж, когда она задерживалась на работе.
Гала включила телевизор и полностью окунулась в сцену разборок, которые устраивал красавчик Сиси своей жене – блондинке с роскошной грудью и тонкой талией. Гала распустила волосы, подошла к зеркалу и решила, что она от этой американской актриски только и отличается цветом глаз и шевелюры. И почему раньше ей никогда подобные мысли в голову не приходили?
Глава 29
Гала снова встретилась с замом по общим вопросам, и он провёл ликбез по вводу в хитроумную систему организации выборов. Галина только ахала про себя, не показывая вида, что Виктор Яковлевич ей "открывает Америку". Но это было настолько интересно, что она почувствовала просыпающийся азарт. Задавала вопросы, уточняла, что-то записывала, опять спрашивала...
Они договорились, что будут видеться каждый вторник. Для Галы это было не очень обременительно, потому что еженедельно приходилось ездить в город на совещания. Она зашла в магазин, выбрала толстый блокнот с ярко-красной обложкой, помня о том, что по фэн-шую красный цвет сулит удачу и победу.
На следующий день позвала к себе в кабинет Сонечку и начала издалека:
- Софья, ты что думаешь о нашем Боровикове?
- А что о нём думать? Не зря ведь кличка такая – Боров. Глазки, точно поросячьи....
- Как думаешь, выберут его на второй срок?
- Так ведь больше некого. Наверное, да.
- А если, например, мы вмешаемся и поработаем на другого кандидата?
- Ого! А получится?
- Думаю, всё у нас выйдет. Я сейчас тебе его фотографию покажу. Смотри.
- Впечатляет. Я лично за такого бы с удовольствием голосовала.
- Тогда, давай и начнём. Твоя задача – поговорить с нашими девушками. Татьяну Андреевну сюда не вмешивай, от неё никакого толку.
- А что делать нужно?
- Возьмёшь списки детей, составите график посещений семей на дому. Это входит в наши обязанности, никаких подозрений не вызовет. Нужно только провести инструктаж: что наши девоньки должны говорить. Я тебе все указания дам.
- Хорошо. Это несложно, всё выполним. Только ведь надо, вроде как по секрету? Но у нас здесь – шила в мешке не утаишь, сразу разговоры пойдут.
- А мы сделаем так: при первом разговоре, о выборах – ни слова. Нужно выяснить настроения. Что говорят люди в посёлке, что думают о нынешнем главе. Это так сказать, разведка. Тут ничего особенного нет. Но надо самых активных противников Боровикова выявить, их фамилии записать. И тех, кто поддерживает его – тоже. Вот это и есть первое задание.
- А вы сами с девочками говорить не будете? Лучше меня всё бы им объяснили.
- Понимаешь, я руководитель, мне нельзя. Потому к тебе и обращаюсь. Кстати, твой труд будет оплачен. Наличными.
- Вот хорошо. А то мне срочно нужно маме перевод отправить. Весна скоро, Кирку одевать надо. Мама пишет, из всего вырос....
- Ладно, приступай. Я на тебя надеюсь.
Сонечка справилась отлично. В течение недели девушки обошли всех родителей, напротив каждой фамилии ставили кружочки, которые обозначали степень накала будущих избирателей. Чёрных меток было гораздо больше, а это говорило о том, что шансов у Боровикова не так уж и много.
Все принесённые листочки Галина обработала сама. Она взяла общее количество опрошенных, подсчитала меточки: чёрные, жёлтые и фиолетовые. Потом начертила круг и аккуратно разделила на три неравных сегмента. Почти половина оказалась чёрного цвета. Жёлтый лучик, видимо, составили те, кто или сам работал в администрации, или числился в друзьях и родственниках нынешнего главы. А фиолетовый сектор отражал тех, кому – глубоко плевать, кто там сидит наверху, или тех, кто предусмотрительно держал язык за зубами, предпочитая прятаться в ту хату, что ближе к краю.
Во вторник она выложила свою диаграмму перед Виктором Яковлевичем, и тот её похвалил, сказав: «Ну вот, электорат – как на ладони!».
Потом предложил Галине свой знаменитый чай и продолжил:
- Теперь надо провести второй этап: распространить листовочки с компроматом на этого вашего Боровикова. Мы их выпустим немного, чтобы люди из рук их рвали, передавали, шушукались.... Справитесь?
- Если немного листовок, то да. Незаметно можно в ящики почтовые опустить, в магазине на прилавках оставить...
- Именно так. До чего же с вами работать приятно, Галина Викторовна. Позвольте презент?
Он достал большую коробку конфет и передал Галине:
- Женщины любят сладкое, я знаю. А с вашей фигурой – можно себе позволить.
- То есть?
- Я хотел сказать, что идеал трудно испортить малой дозой калорий.
- Виктор Яковлевич, вы просто мастер комплиментов.
- О! По сравнению с нашим Рудольфом Сабировичем – я лишь жалкий подмастерье....
В автобусе Гала не удержалась и съела целых три конфеты. Она никогда в жизни не придерживалась никаких диет и жалела Викторию, которая со страдальческим лицом жевала за обедом пропаренный рис без соли и сахара. Зато Вика сейчас в Германии, найдёт себе какого-нибудь бюргера и сразу забудет о всех рецептах для сохранения талии. Все эти уловки нужны до того времени, пока надо «показать товар лицом» и зацепить на крючок мужчинку для дальнейшего совместного ведения хозяйства.
Конфеты Гала решила приберечь для дочки. Она обожала смотреть, как Оленька смакует что-нибудь вкусненькое, и какая милая при этом становится у неё мордашка. Свекровь ругала девочку за то, как она ела конфетки: сначала обкусывала со всех сторон шоколад, а потом, маленькими кусочками – начинку. А Гала вспомнила, что она сама делала в детстве именно так, чтобы продлить удовольствие и насладиться в полной мере угощеньем, которое в деревне перепадало ей редко.
У Оленьки же всегда и всего было вдоволь. Откуда могла взяться такая привычка? Значит, в генной памяти сохраняются такие мелочи, совершенно ненужные и лишние, но они всё-таки есть. И приливают к глазам слёзы, и становится горячо в груди при мысли, что это дитё – твоё прямое продолжение, твоя единственная кровиночка.
Месяц назад Галина тайком от Николая сходила на аборт, низ живота ещё тянуло и побаливало внутри. Мужу сказала, что ей назначили лечение воспаления придатков, и желательно пока поспать отдельно. А он мечтал о сыне, постоянно заговаривал об этом, и ни за что не позволил бы ей избавиться от ребёнка.
Гала же для себя давно решила: ей хватит одной дочери. Она хорошо помнила материнское присловье «маленькие детки – маленькие бедки». Хотя к ней житейская мудрость вовсе не относилась, сама Галина росла примерной девочкой, но вот запало в душу. И деревенская библиотекарша однажды обмолвилась, сумев облечь эту же мысль в красивые слова: «многие дети – многие скорби». Тогда Гала ломала голову над непонятной фразой, но как-то встретила по дороге трёх сопливых ребятишек соседки Моти, которые дрались из-за баранки, отнимая её друг у друга, и поняла, что она –счастливица. Ей повезло, потому что у родителей одна-единственная, вся любовь и забота достаётся только ей и не надо ни с кем делиться. И для Оленьки она хотела такой судьбы.
Она вязала ей модные вещички, над которыми ахала воспитательница, похожая на удручённую заботами птичку: «Это эксклюзив! Ваша Оленька – просто принцесса!» Гала не забывала к каждому празднику приготовить какую-нибудь мелочёвку и для этих замотанных женщин, которые целые дни усмиряли двадцать малых архаровцев. Кто знает, как они действовали, пока не видели родители?
Оленька, во всяком случае, не жаловалась. Можно было обходиться и вовсе без детского сада, дед с бабкой об этом просто мечтали. Но Гала твёрдо стояла на своём: ребёнку нужно привыкать к коллективу. В жизни надо выучиться биться и локтями, и кулаками, и коленками. Если упустишь в детстве, потом не наверстаешь.
Гала основательно замёрзла, пока добежала с автобусной остановки до ДДТ. Вскипятила чай, согрелась, открыла красный блокнот и аккуратно внесла в столбцы тех, чьи фамилии её девушки обвели не только чёрным кружком, но и поставили рядом крестик. Когда придёт время, именно они станут «командирами звёздочек», как в старое советское время, когда под началом одного самого прилежного октябрёнка было ещё пятеро, кого он должен был вдохновлять своим примером. Пока нужно выдать небольшую сумму Сонечке, а девочки и не догадываются, что их активность должна оплачиваться. Они приняли данное поручение, как часть работы, которую им надо хорошо выполнить. Только и всего.
Глава 30
Во время обеденного перерыва Гала заскочила на вещевой рынок. Его соорудили в здании давно пустовавшей геологической столовой напротив ДДТ. Галине всякий раз казалось, что она мгновенно переносится в какой-нибудь Шанхай: на всей небольшой площади теснились китайцы. Они лучились улыбками, называли покупателю цену, глянув в озадаченное лицо, тут же скидывали её, подсовывали другой товар, расхваливая и настойчиво убеждая его купить.
Государственные магазины уже давно пустовали, с полок всё смело каким-то непонятным ураганом, зато братья-китайцы быстро заняли свободную нишу, раскинув свои ширпотребовские товары. Все спортивные костюмы и кроссовки были у них со знаком «Адидас», сумки с лейблом «Версаче», а мужские куртки и футболки непременно фирмы «Босс».
Гала придирчиво и долго рассматривала платки и газовые шарфики. Ей вдруг захотелось каких-то ярких деталей, и она подумала, что к строгим деловым костюмам вполне можно подобрать несколько шёлковых косынок. Худенький маленький продавец беспрерывно лопотал, предлагая ей всё новые тряпочки, потом достал из необъятной сумки смешную глиняную жабку, которая держала во рту бронзовую монету. Он принялся объяснять, бурно жестикулируя, что лягушка принесёт огромное богатство. И даже раздвинул руки на всю их небольшую длину, показывая масштабы этого будущего благополучия. Галина улыбнулась, купила два платка и это уродливое земноводное с такими волшебными способностями.
Впрочем, в последнее время ходить в магазины или на рынки, необходимости не было. Всё приносили прямо на работу. «Коробейники» с клетчатыми сумками тянулись в ДДТ, предлагая «под зарплату» такой выбор, что глаза разбегались. Галина приказала завхозу Аглае перекрыть этот бесконечный поток, потому что к моменту получения денег, у юных педагогов оставались жалкие копейки, им приходилось отдавать почти всё за купленные «под запись» тряпки.
Гала испытала шок, когда с такой же сумкой появилась у них завуч музыкальной школы. У Риммы было консерваторское образование, она вела класс скрипки, её ученики побеждали не только в стране, но и в международных конкурсах. Гала пригласила скрипачку в кабинет:
- Римма Сергеевна, как же ваши руки? С таким-то грузом!
- Какие уж тут руки. Всё, с музыкой покончено. У меня сын в восьмом классе, способный мальчик, мечтает в МГУ поступить. На какие, извините, шиши?
- Простите, а муж?
- А у меня его и не было никогда. Одна кручусь. Вот и подалась в челноки...
- Неужели это выгодно?
- Если бегаешь с утра до ночи, то навар всегда будет. Как говорится: волка ноги кормят. К тому же, у меня посредников нет. Сама в Китай еду, товар лично отбираю, потом грузчиков нанимаю баулы тащить. В общем, закупаюсь по полной. Здесь реализую, и снова – вперёд.
- Но ведь это ужасно!
- Хотите сказать, торговать стыдно? Так ведь это раньше спекулянток позором крыли. А теперь – наоборот. Новая экономическая политика. Помните, в институте изучали? Нэп, одним словом.
- Нет, я не об этом. У вас – талант педагога, опыт, признание...
- Да кому я нужна? Государству, управлению культуры? Не смешите меня... Кстати, я заказы беру. Своим клиенткам везу эксклюзив. Не барахло это дешёвое, а настоящие классные вещи. Хотите?
- Я подумаю. Завтра позвоню, хорошо?
- Жду. Размер мне не нужен, а вот мерочки точные снимите. Найду – тютелька в тютельку. Сама Магда Ивановна теперь только у меня и одевается. И вообще, вся администрация. Претензий до сих пор ни у кого не было.
Не успела Римма уйти, как Галине позвонили из выборного штаба Рудольфа. Сообщили, что вечером привезут коробки с листовками, и желательно, чтобы лишних глаз не было. Договорились на семь часов вечера.
Гала отпустила Аглаю, которая всегда так тщательно занималась уборкой, что часто уходила с приходом сторожа. Галина не возражала, потому что установка сигнализации стоила слишком дорого, и она была спокойна за ДДТ, когда Аглая – завхоз и уборщица в одном лице, копошилась в здании до позднего вечера.
В ожидании посыльного, Гала открыла тетрадь, лежавшую в нижнем ящике стола. Уже давно она ничего в неё не вписывала и не перечитывала. Медленно полистала, начиная с первых страниц с неровным детским почёрком, который с годами становился всё чётче и твёрже. Она порылась в сумке и достала потрёпанную вырезку из газеты. Там приводилось высказывание одного известного миллиардера: «люди, которые тратят свое существование не на собственные нужды, а на удовлетворение потребности других, не являются ни благородными, ни великодушными, ни нравственными. Они психи... Вашей высшей моральной целью должно быть собственное счастье».
Она аккуратно переписала цитату и снова убрала старую тетрадь в стол.
За окном мигнули фары. Гала накинула дублёнку, вышла на крыльцо и махнула рукой. Водитель поздоровался и занёс картонную коробку.
Галина спросила:
- И это всё?
- Здесь достаточно. До свидания.
Она разрезала скотч и вытащила листок обычного формата. Быстро пробежала глазами и опустилась на стул. Виктор Яковлевич немного рассказывал ей про «чёрный пиар», но такого Гала не ожидала.
На фотографии, развалившегося на диване Боровикова, с двух сторон обнимали полураздетые девушки. Изображение сопровождалось надписью крупным шрифтом: «Свинячьи глазки нашей власти пылают жаром сладострастья». Глава был запечатлён то с бокалом вина и затуманенным взглядом, то стоящим на четвереньках возле бассейна. Все фото сопровождались подобными надписями. Досталось и Магде. На портрете она тесно прижималась к Боровикову и умильно заглядывала ему в глаза.
Утром Галина пришла пораньше и перенесла коробку в студию Сонечки. Она строго наказала ей, что листовки нужно распространять очень осторожно: в ящики опускать без свидетелей, на прилавках магазинов оставлять, не привлекая к себе внимания. И главное – держать язык за зубами.
На следующий день в кабинет ворвалась взбешённая Магда. В руках она держала злополучный листок и ткнула его Галине в лицо:
- Ты это видела?
- Нет... А что там?
- Полюбуйся. Своими бы руками придушила эту сволочь!
- Наверное, по почте вам прислали?
- Если бы! Весь посёлок гудит... Передают друг другу, делятся радостью... Да этих подтирок уже штук десять нам в администрацию притащили. Из магазинов и с рынка. Даже из больницы.
- Боже мой! Здесь и ваша фотография...
- Фрау Магда! Да какая я к чёрту фрау! Знаешь, как моё имя? Марфа я! Подарили родители имечко. Марфута, я тута... Стыдно мне было, вот и придумала себе другое...
- Да что вы так близко к сердцу ерунду эту берёте. Поговорят и перестанут.
- Вот что значит человек, далёкий от политики. Забыла о выборах? Это ведь объявление войны. Значит, у нас есть конкурент. А мы даже не знаем, кто он.
- Наверное, противник нашего главы. Но почему неизвестный? Ведь, по-моему, всем кандидатам надо регистрироваться?
- Срок только через три недели. А они уже начали! Вот суки...
- Магда Ивановна...
- Прости, вырвалось. В общем, будь готова, что и тебе придётся поработать. Надо будет родительские собрания провести, с людьми поговорить...
- Как скажете, так и сделаем. Конечно, поможем. Я просто не представляю, если выберут другого главу. Нет, это невозможно... Не пугайте меня так.
- Вот! Я всегда знала, что на тебя можно положиться.
- Давайте-ка я вам чаю налью. У меня ещё травки от Виктории остались. Кстати, она вам огромный привет передавала. Сейчас я вам письмо от неё прочитаю.
- Ладно. Я у тебя хоть отошла немного. Думала, сердце от злости лопнет. Наливай свой чай.
Галина проводила почти успокоенную Магду, заверив её, что составит график родительских собраний и непременно проведёт их лично. Потом вернулась к себе и закрыла кабинет изнутри. Из сумочки достала пачку денег, задумчиво пересчитала: сколько же заплатить Сонечке? Вспомнила, что та говорила об одежде для своего мальчика. Вот, отсюда и надо плясать... Куртка, сапожки, шапка, пара костюмчиков, мелочёвка всякая – трусы, футболки. Пожалуй, нужны ещё игрушки. Сумма, конечно, небольшая, но и баловать Софью тоже ни к чему. Она будет рада и этому.
Продолжение следует