Глава 41
Гала попросила Римму подождать, чтобы пойти вместе и посмотреть наряды в её домашней лавочке. Скрипачка всю дорогу ахала и вспоминала подробности вечера:
- Какой фактурный мужчина! А вы обратили внимание, как быстро ему удалось обаять наших ветеранов?
- Римма, вначале их покорили вы. Если бы эта нищая публика могла позволить себе купить цветы, то все букеты сложили бы у ваших стройных ножек.
- Галина Викторовна! Скажете тоже...
- Я вполне серьёзно. Отличный получился концерт. Кстати, этот... Рудольф, кажется... Как он пел? Не слишком фальшивил?
- Голос неплохой, для любительского пения, - выше похвал. Похоже, музыкальное образование есть, может быть, в детстве учили. Но я всегда ещё и на руки смотрю: как человек инструмент держит....
- Я думала, все одинаково держат. Пожалуй, вверх ногами, не очень-то удобно на гитаре играть.
- Не в этом дело. Рудольф так обращался с гитарой, что я даже позавидовала его женщине. В этом – весь мужской характер. Его не скрыть...
- Вот как. А мне бы такое и в голову не пришло.
- Вы замужняя женщина. А мы, одиночки, все мелочи подмечаем. Так хочется когда-нибудь на стоящего мужика нарваться.
Римма вздохнула, порылась в сумочке и открыла дверь:
- Зато и в такой жизни плюсы есть. Какой муж стал бы терпеть этот хаос?
Баулы загромождали всю прихожую, в комнате на диване и креслах разбросаны блузки и юбки, на столе – груды косметики в ярких упаковках.
Гала посмотрела на часы:
- У меня в запасе двадцать минут.
- Нам этого хватит. Для вас, как всегда, - только лучшее. Даже Магде не показала, а то бы с руками оторвала.
Римма вытряхнула из пакета трикотажное платье. Гала взяла его в руки, приложила к шее:
- Прямо как мамин пуховый шарф....
- А то! Цвет – чистейший, кофе с молоком, самый модный. Качество – гарантирую. Не сядет, не растянется. С вашей фигурой такая вещь – заиграет!
Удивительно, как ей сегодня везёт. К жемчугу, будто по заказу, такое стильное платье. И удобное: под дублёнку шелка не наденешь, хочется чего-то потеплее. Галина ещё покрутилась у зеркала, кое-что примерила, но больше ничего «на душу» не ложилось. Потом расплатилась, отказалась от приглашения выпить чаю, и поспешила домой.
На безлюдной улице пару раз перебежали дорогу собаки с поджатыми хвостами. В середине февраля мороз чуть спал, но начались ветра, которые хуже холода. Кажется, пробирает до самой последней косточки, не спасает ни меховая шапка, надвинутая на самые брови, ни двойные варежки. Хорошо, что идти не очень далеко: вниз по трассе и в проулок за серым зданием поселковой администрации.
Галина удивилась, что в окнах первого этажа горит свет, а потом разглядела крупные буквы: «Выборный штаб». Она усмехнулась: куют победу и днём, и ночью.
Николай пытался скрыть раздражение, но это ему плохо удавалось. Галине не хотелось портить вечер, она обняла мужа, проворковала:
- Как я замёрзла... Ляжем пораньше? Ванну мне приготовь. Спинку потрёшь?
- Дак это я – мигом... Тебе с пеной или солью?
- И с солью, и с пеной. С твоей любимой – лавандовой...
Гала ненавидела будильники и в доме их не держала. Срабатывал внутренний таймер, и она просыпалась в нужное время, с запасом на неспешные сборы. Особенно теперь, когда плохо реагировала на любые резкие звуки. Ей по-прежнему приходилось ежедневно пить таблетки, прописанные главврачом госпиталя, где ей отменили смертельный приговор. Правда, она надеялась, что сможет от них когда-нибудь отказаться: рецидивов не было, чувствовала она себя прекрасно, приступы слабости полностью прекратились. Иногда ей даже казалось, что настоящая жизнь только начинается. Появился необъяснимый азарт, когда хочется поторопить время и быстрее перевернуть следующую страницу.
Звонок домашнего телефона был мелодичным и тихим. Даже об этом позаботился Николай. Она подняла трубку:
- Я слушаю.
- Доброе утро, Галина Викторовна. Извините за столь ранний звонок. Это секретарь Виктора Яковлевича. Он распорядился, чтобы я сообщила вам о встрече. Вас ждут сегодня в пять часов.
- Хорошо. Я приеду.
- Спасибо, до свидания.
Гала представила себе вышколенную секретаршу зама генерального. Интересно, какая она в обычной жизни? Чья-то жена, сестра, а может, и – любовница... На таких лицах никогда ничего не прочтёшь.
Она подошла к любимому зеркалу, внимательно всмотрелась. Надо поработать с лицом, не позволять себе расслабляться. Никаких лишних эмоций. Только доброжелательность, если нужно – лёгкая улыбка... И глаза. Надо убрать этот прищур, который иногда появляется вовсе не к месту.
На работе у порога её встретила Аглая и протянула газету:
- Смотрите, Галина Викторовна, ведь вчера к нам этот мужчина приезжал. Оказывается, его чуть не убили! Машину подожгли...
Гала взяла номер, включила свет в кабинете, развернула листы с огромным заголовком:
«Кому мешает кандидат?»
Статья была написана мастерски. Явно не местным журналистом. Галина вспомнила, как юный политтехнолог Семён поднимал палец и важно изрекал: «Главное – найти информационный повод». Вначале шло описание несчастного случая и снимки раскуроченной машины, а потом – биография Рудольфа, опять же с фотографиями: вот он в армии, вот – совсем молодой, в геологическом отряде, потом с гитарой у костра и, наконец, с красавицей-женой и маленьким сыном.
Последний снимок Гала рассматривала долго. Стройная блондинка с пышными волосами положила головку на плечо мужа, который держит мальчика на руках. Полная идиллия, образцово-показательная пара. Впрочем, с Рудольфом они обо всём договорились, и всякие глупости нужно выкинуть из мыслей вон. Гала достала из нижнего ящика стола тетрадь, открыла наугад, прочитала: «Кто ничего не желает, тот обладает всем». Надо же, прямо в точку. А запись эту, судя по почерку, она сделала в классе десятом. А суть поняла – только сейчас.
Шум в коридоре усилился. Гала вышла, и увидела своих подчинённых, которые, похоже, обсуждали ту же статью, что она читала. Валентина говорила громче всех:
- Да мы же его вчера своими глазами видели! Классный мужик! С нашим Боровом – не сравнить!
Сонечка мечтательно сказала:
- Да, с таким бы по улице пройти... Все обзавидуются.
Галина скомандовала:
- Господа-товарищи педагоги, прошу занять рабочие места.
Все быстро разбежались по кабинетам, где уже гомонили ребятишки.
Ровно в пять часов, минута в минуту, Гала переступила порог кабинета Виктора Яковлевича. Тот церемонно ей поклонился, а «золотой мальчик» поцеловал руку, лихо щёлкнув каблуками. Хозяин потрепал его по затылку:
- Тебе бы только придуриваться...
- Никак нет-с. Светлые мысли посещают это вместилище, - он потряс головой и улыбнулся Галине.
Она села на придвинутый им стул и приготовилась слушать:
- Скажите, милейшая Галина Викторовна, какие настроения в посёлке?
- В целом, трудно сказать. Но у меня на работе, утром, буквально – митинг...
- Это же здорово! Лёд тронулся, господа. И что говорят?
- Газету обсуждают. Оказывается, в каждом почтовом ящике номер появился. Видимо, ночью положили?
- Отлично. Распространители подсуетились, не зря деньги получают. А вот скажите, 23 февраля как у вас ветеранов поздравляют?
- Праздник устраивают в администрации, наборы продуктовые подарочные вручают, грамоты...
- Ну, не такие они нынче дураки, чтобы продукты всучивать. Сразу оформят, как подкуп избирателей. Решили открыточками обойтись. А мы подарочки приготовим!
- От Рудольфа Сабировича?
- Эх, Галина, долго ещё вам придётся разбираться в выборной политике! Смотрите...
Семён открыл голубую папочку, вынул несколько открыток, Гала узнала знакомую подпись Боровикова. Потом «золотой мальчик» прошёл в угол кабинета, распахнул шкаф, вынул оттуда большую коробку с конфетами и положил на стол. Сказал:
- Не сочтите за труд, откройте.
Гала подняла крышку и сморщилась:
- Они же порченые! Смотрите, плесень...
- Вот и прекрасно. Представьте, получает заслуженный ветеран подарок: огромную коробку конфет и пачку заморского кофе. От главы администрации! Какая честь, какая радость... Только конфеты с плесенью, а кофе просроченный. Что люди скажут?
- Возмутятся, конечно. Но Боровиков ведь ответит, что это сделал вовсе не он?
- А кто ему поверит? После драки кулаками не машут.
- А моя роль в этой истории какая?
- Упаси Боже, вы к этому никакого отношения иметь не будете. Специальные курьеры подарочки развезут, случайные люди, ищи потом ветра в поле. Вы нам поможете в следующий любимый народом праздник – 8 марта. Это будет нечто!
Виктор Яковлевич перебил его:
- Давай даме хотя бы чаю предложим. А, может, коньячку?
Глава 42
Галина решительно отказалась от коньяка, для неё секретарша принесла отлично сваренный кофе и стакан минеральной воды. Имя Инесса очень подходило этой женщине: хотелось назвать её «мисс», и была какая-то загадка, всплывало восточное – инь, янь... А возраст определить невозможно, то ли сорок пять, то ли пятьдесят пять. Холёные руки, тонкие щиколотки, гладкие волосы, разделённые безупречным пробором, и длина юбки ровно до середины колена.
Мужчины выпили из рюмок-напёрстков, закусили лимончиком, и Семён обратился к Галине:
- Мы готовим баннеры. И вот здесь нужна ваша интуиция. Основной электорат – женщины, надо ориентироваться на них. Отберите снимки, которые вам нравятся – безусловно. Не задумываясь....
Галина сразу отложила в сторону те, где кандидат изображён с семьёй. Каждая женщина хоть на миг должна представить рядом с этим мужчиной – себя. И проголосовать за свой личный шанс. Потом она убрала все официальные фотографии: в дорогих костюмах и с дежурной улыбкой. Наконец, остались всего две: на первой Рудольф сидел на корточках и смотрел на маленького сына в коляске. Видимо, 9 мая.... Позади – силуэты пожилых людей с тросточками, на фоне первых нежных листьев. А у Рудольфа такое открытое и красивое лицо....
Семён глянул на Галину и хлопнул ладонью по столу:
- А ведь я не ошибся. Ну и глаз! Я вот не обратил бы внимание на это фото. Обрезаем вот так, убираем всё лишнее... Шедевр!
На втором снимке Рудольф стоял в окружении каких-то людей и внимательно слушал. Был он в белой рубашке с закатанными рукавами, загорелый, и с выражением неподдельного интереса в глазах. Политтехнолог одобрил и эту. Повернулся к Виктору Яковлевичу:
- Фотосессию мы, конечно, проведём. Специалист сегодня вечером из Питера прилетит. Но эти снимки берём однозначно. Скину дизайнеру, новые макеты завтра будут готовы. Как я понял, все рекламные места определены и оплачены?
- Да, все лучшие точки – у нас!
- Ну, это, как сказать... Сейчас поедем, лично все ракурсы посмотрю. Галина Викторовна, хотите с нами?
- Простите, не могу. Мне домой нужно.
Вошла Инесса, хозяин кабинета распорядился, чтобы вызвали машину. Потом пожал Галине руку:
- Спасибо. Вы – просто бриллиант. А золота для обрамления такой драгоценности у нас хватит...
Он кивнул на стеклянный стеллаж с подсветкой, где стояли самородки самой необычной формы.
Галина улыбнулась:
- Ценю ваш юмор. И умение говорить комплименты.
Виктор Яковлевич протянул ей коробку с конфетами, которую достал из шкафа:
- Каждый комплимент надо подкреплять чем-нибудь более существенным.
Она отшатнулась и замахала руками. Семён расхохотался:
- Не бойтесь! Этот презент совсем из другой партии!
Гала сидела на удобном заднем сиденье в полутёмном салоне и думала о том, что ей ужасно жаль испорченную машину Рудольфа. Она догадывалась, что джип стоит очень больших денег, и вспоминала о мягкой коже и таком приятном, почти неуловимом запахе одеколона, которым пропиталась вся обивка.
Деревенское детство давало о себе знать особой бережливостью. Гала до сих пор стирала руками, доверяя машинке лишь постельное бельё и рабочую одежду мужа. Колготки в упаковке непременно помещала в морозилку и верила, что после такой выдержки носиться они будут дольше. Одно время даже пыталась штопать носки, но потом бросила, свекровь её устыдила. Хотя применение для них всё же нашла: снимала в теплице зелёные помидоры и каждый засовывала в обрезанный носок, как в мешочек. Помидоры не портились и дозревали отлично.
Все разбитые чашки и тарелки тоже шли в дело: мелкими кусочками, предварительно раздробив их молотком, она оклеивала старые прохудившиеся кастрюли или чайники. Получались ёмкости для цветов. Почти все цветы приходилось выращивать рассадой, даже самые неприхотливые ноготки и бархатцы могло убить заморозками в конце мая или в августе. А многолетники – нарциссы, пионы и так любимые ею хризантемы – на якутской земле не росли. Вот и приходилось, как кошке с котятами, возиться с горшками: выносить на улицу солнечными майскими днями, а на ночь – снова устраивать на закрытой веранде.
У матери в палисаднике сами собой всходили мальвы и золотые шары, буйно цвела сирень и черёмуха. Никому в деревне не приходило в голову разбивать клумбы и устраивать цветники, без того забот хватало. А для Галы самым важным был внешний вид своего двора, где всё должно радовать глаз.
Она терпеливо дожидалась весны, когда все планы должны были, наконец, воплотиться. И ровные ряды смородины, и три стройные рябинки у забора, и песчаные дорожки, и огромная клумба....Вначале она мечтала об альпийской горке, но потом поняла, что устраивать такое сооружение – глупость чистой воды. Все склоны вдоль дорог были природными альпинариями: сквозь скальники пробивались кустики брусники и голубики, виднелся мох... Правду говорят: природа – лучший художник.
Гала попросила остановить машину возле администрации и свернула в свой проулок. С облегчением вздохнула, когда увидела тёмные окна. Значит, муж с дочкой у свекрови. Наверное, зашли после детского сада и остались на ужин. В прихожей скинула сапоги, замерла у зеркала. Платье тесно облегало фигуру, жемчужное ожерелье в старинном стекле было по-особому красивым на стройной высокой шейке. Гала вынула шпильки и тряхнула волосами: хороша...
Последнее время она полюбила быть дома одна. Включала тихую музыку, забиралась с ногами на диван, листала иностранные журналы, что по-прежнему иногда приносила Колесникова. Дольше всего останавливалась на картинках с красивыми домами, которые окружали газоны, лужайки, маленькие рукотворные водоёмчики с водопадами и фонтанами.
Но сегодня настроение было не то. Она достала новую шахматную доску, протёрла поле бархатной тряпочкой и расставила фигуры.
Шахматы под ёлку на Новый год положил Николай. Он привёз подарок из командировки в Якутск. Ручная работа: фигурки вырезаны из оленьего рога, тщательно отшлифованы. Чёрные покрыты лаком, а белые сохранили матовый цвет натуральной кости. Гала взяла чёрную королеву. Поставила в правый угол. Набросила на неё кусок бархата. Маргарита... Теперь её уже нет в жизни Галы. И следы её стёрлись. Пока была Ниночка и получала изредка письма, вспоминали о бывшей директрисе. А теперь уже некому.
Чёрные пешки: Магда,Вера Петровна, Степанида, Виктория, Ниночка. Чуть впереди – Татьяна Андреевна: она вроде и есть, но уже и нет, на глазах не маячит, шуршит себе в школе, появляется только на совещаниях. Получается, что все идёт чётко по плану. На работе она – полная хозяйка, тыл обеспечен. Задумчиво покрутила в руке чёрного короля. Заменила его белым. Рудольф будет её белым королём. Гала закрыла глаза и увидела его лицо, когда сказал: «Когда-нибудь я покажу тебе, как цветёт сакура...»
Потом произвела несложные расчёты: когда дочь окончит школу и поступит в институт, то ей, Галине, будет сорок два года. И сразу всплыло в памяти, как рыдала и билась головой о белёную стенку избы соседка Катерина, когда муж ушёл к Верке-разведёнке, на соседнюю улицу. Мать тогда сказала: «Катерине – сорок уж лет, кончился её бабий век». И правда, казалась она тогда Галине настоящей старухой. Зато в институте лекции им читали такие модные и моложавые красотки, что Гала не верила, когда называли их возраст.
У Рудольфа тоже сын примерно возраста её дочки. Развод помешает карьере, значит надо ждать и терпеть. И не выказывать своего интереса. Она вспомнила один из своих любимых афоризмов: «Кто хочет иметь зайца на завтрак, тот должен охотиться на него ночью».
Глава 43
На крыльце послышался шум, радостно лаял Бакс. Муж стучал унтами, стряхивая снег, Оленька уже подпрыгивала в прихожей, кричала: «Мама, мы тебе от бабушки пирожков принесли!».
Свекровь, с тех пор, как ушла на пенсию, всё совершенствовалась в ведении домашнего хозяйства. Пока работала завучем в школе, было не до того, а теперь каждый день и пироги на столе, и наваристый борщ, и заливное.... Для внучки придумала особую программу подготовки к школе, и Оленька делала поразительные успехи: в шесть лет вполне можно отдавать в первый класс. Непременно отличницей станет, не посрамит известную в посёлке фамилию.
Гала обняла дочку, вдохнула родной запах. Помогла раздеться, аккуратно повесить вещи. Потом все вместе пили чай, ели расстегаи с рыбой, слушали рассказы Оленьки о событиях в детском саду. Речь у девочки была чёткой и правильной. Елена Павловна старательно вытравливала принесённые «из учреждения», как с неприязнью называла детсад, - «ложить», «а чо?», «а я такая».... Оленька частенько задавала вопросы, на которые Елена Павловна обстоятельно и серьёзно отвечала. Выручала долгая педагогическая практика.
Однажды дочка, только скинув шубу и валенки в коридоре, с порога закричала:
- Бабуля, что такое «****ь – блядь?»
- Ты где такое услышала?
- А Ваня Долгов всё время так говорит!
Елена Павловна повела внучку в ванную, дала зубную щётку и велела полоскать рот:
- От таких плохих слов червяки во рту заведутся!
- У Ваньки нету никаких червяков. И у Светы – тоже. Правда, она шёпотом такие слова за ним повторяет.
- А ты их и не увидишь, они глубоко сидят.
- Я видела! Только у Серёжки. Он в туалет пошёл, а потом – как заорёт! У него из попы червяк вылез!
Свекровь всплеснула руками, и в который раз попросила Галу:
- Пусть дома ребёнок побудет. Хотя бы годик... Я ведь не работаю.
- А школа? Сами знаете, там ещё почище будет. Пусть привыкает.
Гала считала, что Оленьке вполне достаточно «воспитания»: свекровь следовала чёткой программе, делая упор на свою любимую математику, а Галина ежедневно перед сном читала несколько страниц детской классики. И думала о том, что сама впервые вместе с дочкой узнала о существовании Алисы, Пеппи-длинный-чулок и хоббитов. Правда, ей повезло, что деревенская библиотекарша выделяла её из всех и «под честное слово» давала из читального зала «Волшебника Изумрудного города», сказки Гофмана и Андерсена.
В последнее время Гала пристрастилась к женским любовным романам и полюбила детективы Марининой. На полке стояли уже несколько её книг, да и в ДДТ обменивались новинками. В собственных жизнях педагогов никаких приключений не было: работа, дом, долгие зимние вечера с телевизором. Правда, и телепрограммы тоже менялись с каждым днём. Чего стоил один Невзоров, когда за «600 секунд» нагонял страху на всю страну. А «Взгляд»! Муж смотрел все выпуски и пытался обсуждать с Галой. Она махала рукой и отшучивалась:
- Ты же знаешь, бурные и негативные эмоции мне противопоказаны!
Николай сразу замолкал и переводил разговор на бытовые мелочи. Он уже заготовил материал для курятника и свинарника, ждал весны, чтобы приступить к строительству. Пока больше всего их радовала собственная баня. Хотя Коленька и не выносил сильного пара, но любил мыться с чувством, с толком, с расстановкой. Брал с собой жбанчик домашнего кваса, холодную мочёную бруснику из подполья. Три рюмки водки выпивал уже за столом в кухне, вытирая обильный пот и крякая от удовольствия.
Зато уж Галина отводила душеньку в парилке. Всё лето она собирала и сушила травки, развешивая пучки на чердаке. Осенью устраивала их под потолком в предбаннике, а потом заваривала и щедро плескала травяные настои на каменку, нежась в духмяном пару. В деревне веники были дубовые и берёзовые, отец вязал себе крапивные – для больной поясницы. А здесь Гала оценила веники из стланика – низкорослого якутского кедра. Иголочки у него были длинные, не жёсткие, а уж запах...
В пятницу Гала, после первого пара, лежала на широкой скамье в просторном предбаннике, и - блаженствовала. Вдруг вспомнила, что в понедельник уже 23 февраля. Хорошо, что на работе всего двое мужчин: сторож Сергей да пенсионер Мефодьевич – рабочий на полставки, который был и сантехником, и плотником, и дворником. Эти будут рады конвертику со скромной суммой. А вот мужу и свёкру в выходные надо поискать серьёзные подарки.
Праздник защитников отмечали всем коллективом: накрыли красивый стол, потчевали своих мужичков. Мефодьевич раскраснелся, всё повторял: «Ой, девки, я у вас здесь, як в малиннике!». Сергей сидел смущённый, Татьяна Андреевна его поддела:
- Чего закручинился? Небось, 8 марта испугался? Не дрейфь, мы сами всё приготовим, с тебя – горячительное. Сколько лет так гуляем: шерочка с машерочкой. Давайте-ка лучше, споём...
Но хор уже не звучал так слаженно: не было запевалы Степаниды, сильного второго голоса Виктории, да и молодёжь не знала тех песен, что пели здесь раньше. Галина быстренько свернула застолье. Она никогда не уходила первой, чувствовала, что языки могут развязаться, да и Татьяна наговорит лишнего, вспоминая былые годы и прежних руководительниц.
Николаю она приготовила особый подарок: обежала все магазины и всё-таки нашла одеколон, запах которого напоминал тот, что был у Рудольфа. Она догадывалась, что парфюм Рудольф покупал только за рубежом. А, может быть, выбирала жена. Но всё равно, линия была похожей, да и флакон оказался таким дорогим, что Гала призадумалась. Но всё равно купила.
Отцу мужа угодить было трудно: что дарить человеку, у которого всё есть? Остановилась на томике исторических мемуаров в добротной обложке с золотым тиснением. Сказано ведь: книга – лучший подарок.
Елена Павловна расстаралась: приготовила рыбу «фиш», испекла роскошный «наполеон», для Оленьки – пирожные в форме зайчиков. Галина с удовольствием передала свекрови хлопоты по устройству семейных торжеств. Даже посуду та не давала мыть, считала дурной приметой. Только свои дни рождения и отмечали Семёновы в новом доме, а в остальные даты всегда собирались у родителей, как-то уже и привыкли к такому укладу.
Сценарий был всегда один и тот же: перекрёстное вручение подарков, ахи и охи, привычные тосты, похвалы хозяйке, а потом концерт, который показывала Оленька. Она уже спела две песенки, как раздался короткий звонок в дверь. Николай под руку провёл соседку Анну Герасимовну,которая жила в квартире напротив, и усадил в кресло. На той лица не было, она держалась за сердце и слабо постанывала. Галина накапала валерьянки:
- Что случилось у вас?
- Вы уж простите за беспокойство. Хотела «Скорую» вызвать, дак ведь их сегодня не дождёшься, поди, празднуют все.
И снова всхлипнула:
- А у меня, сами знаете, никого здесь нет. Дочка на материк с семьёй уехала, хозяина своего я уж года три, как схоронила. А для него вдруг подарок утром привезли... Из администрации нашей, даже открытка от самого главы! Вспомнили. Я говорю: умер уже мой ветеран! А парни молодые, такие обходительные, уговорили: берите, бабушка. Всё равно вас уже посчитали...Конфеты – красивые! С розами на коробке. И кофе. Правда, я его не пью, но баночка уж шибко хорошая, жестяная.
- Анна Герасимовна, вы чаю возьмите, с мёдом. Вам надо – горяченького... И дальше-то что?
- Да вот сейчас, не стерпела, дура старая. Коробочку открыла, думала, конфетку съем. А там – прям, - плесень зелёная. Конфетку-то разломила, а внутри – будто личинки... И шевелятся. Так мне что-то плохо сделалось, аж сердце схватило... Грешным делом подумала: хорошо, дед мой этого уже не видит...
Елена Павловна ударила сухим кулачком по скатерти:
- Они что, в администрации этой, совсем сдурели?
Галина сказала, пожав плечами:
- А, может быть, они эти коробки не проверяли? Закупили партию, да и всё....
- Вот именно: по дешёвке! На, тебе, боже, что нам негоже. Старикам сгодится! Какой позор!
Глава 44
На следующий день весь посёлок гудел. Некоторые ветераны прямо с утра пришли в администрацию, устроили там настоящий митинг и побросали гнилые конфеты на пол в приёмной, поскольку сам Боровиков куда-то исчез. Бедная секретарша рыдала, всем объясняла, что это недоразумение, но её никто и слушать не хотел.
А к обеду в ДДТ явилась Магда, шофёр внёс за ней объёмистые пакеты и поставил в кабинете у Галы. Магда разделась, закурила, спросила:
- Знаешь, что наши враги провернули?
- Да, в курсе уже. Даже видела конфеты эти злополучные, у соседки.
- Тебе задание. Вот здесь листовки от имени главы, где вся правда написана. Ну, что его конкуренты подставили. Надо быстро распространить.
- Сделаем. Можете и больше дать. Девочек завтра от работы освобожу, разнесут.
- Вот! Я ведь знала, что на тебя всегда можно положиться. Сама кручусь, как белка в колесе. А Боровиков – запил! Никакой надежды на этих мужиков. Чуть-что, сразу за бутылку! Ладно, побежала я. Ещё партию листовок тебе завезут.
Галина набрала номер Семёна, коротко рассказала о визите Магды. Тот задумался, потом скомандовал:
- Приезжайте срочно. Есть одна мыслишка... Машину отправляю. Где удобно ждать?
- За клубом. Через час.
Она вызвала Аглаю, сказала, что уезжает на совещание. Машина стояла в назначенном месте. Гала, как обычно, села на заднее сиденье. И сразу уловила знакомый запах.... Рудольф!
Он обернулся, быстрым движением сжал ей руку и тронул автомобиль. Когда выехали на трассу, включил свет в салоне, затормозил и попросил сесть рядом. Гала смешалась и не знала, о чём говорить. Потом выровняла дыхание и спросила:
- Мы едем в штаб?
- Да, я узнал от Семёна, что тебя должны привезти, и напросился на роль шофёра.
- Рудольф, а ты сам всем этим руководишь?
- Гала, ты ведь об этом уже спрашивала... И я ответил: нет. Общее руководство осуществляет Виктор Яковлевич, он нашёл «золотого мальчика», который рулит процессом. Моё дело – финансы, я плачу за результат. А какими средствами, меня эти подробности не интересуют. Конечно, исключая крайности. Причинение вреда здоровью, например... Всё должно быть в рамках закона. И мы победим. И точка.
- Разве? Мне кажется, запятая...
Рудольф засмеялся:
- Умница, Гала. Все этапы распланированы, это верно. Сначала – четыре года рутинной работы в посёлке. Мелочёвка, конечно. Но за это время надо приготовиться к следующему шагу. Потом очередные выборы. Новая победа. Пять лет уйдёт на руководство районом. Территория огромная, поэтому можно делать рывок в республиканскую Думу, а потом – Москва....
- Как всё гладко. Неужели так и будет?
- Я всегда ставлю реальные цели. И добиваюсь. К счастью, возраст у нас самый подходящий. И всё впереди.
- А жена одобряет твои планы?
- Ты знаешь, с ней я такие темы не обсуждаю.
- Понимаю... Три «к»: кухня, кирха, киндеры...
- Ну, киндер один. И больше я не планирую. А в остальном – именно так.
Они помолчали, потом Галина рассказала о том, что творится в посёлке, и что глава запил и все дела свалил на плечи Магды. Рудольф покачал головой:
- Да уж. Не завидую этой бедной даме.
Улыбнулся:
- Обещаю, что никогда не поставлю тебя в подобное положение. Гала, в ближайшие дни, пожалуйста, составь список тех, кто будет работать в новой администрации. Кого-то, конечно, придётся оставить. В основном, среднюю и нижнюю прослойку. Но команду надо будет набирать новую. Однозначно.
Он остановился в тёмном дворе, позади офиса, вышел из машины и подал руку Галине. Она спросила:
- А ты туда не пойдёшь?
- Да кто ж меня пустит? Я ж простой водитель...
Она тихо засмеялась, оглянулась по сторонам и вдруг поцеловала его в щёку. Рудольф, похоже, оторопел. Потом сказал:
- Гала, в штабе у меня – дистанционное управление. Виктор Яковлевич обо всём мне подробно доложит.
- Тогда – до свидания.
- Вот именно. В следующий раз мы поедем отдыхать. До встречи.
Ей хотелось вприпрыжку взбежать по ступенькам, но она сдержалась. Семён традиционно приложился мягкими губами к её руке, дурашливо закатив глаза, Виктор Яковлевич же был серьёзен:
- Времени осталось совсем мало. Выходим на финишную прямую...
«Золотой мальчик» мгновенно среагировал и по-деловому отчитался:
- Опросы провели. Вот, посмотрите диаграммы. Рейтинг у Рудольфа Сабировича наравне с Боровиковым. Уверен, за неделю мы обгоним. И кабана этого завалим! Хотя запасец никогда не помешает. Хотел, конечно, я сюрприз к 8 марта женщинам приготовить, такая роскошная задумка была... Но, как говорится, – на ловца и зверь бежит. Немного поменяем план.
Он обернулся к Галине:
- Скажите-ка, у вас в здании холодное помещение есть?
- Да, склад.
- Замечательно! Но придётся вам поработать лично, никому со стороны это дело доверить нельзя.
- Объясните: что нужно делать?
- Вот это нормальный разговор. Видите эту жидкость? На бутылку – пульверизатор.... Вы не бойтесь, абсолютно безвредный раствор. Но, на всякий случай, лучше всё-таки в резиновых перчатках.
- А что от меня требуется?
- Листовочки с объясняловом вашего главы надо будет этим средством побрызгать.
- Семён, точно людям вреда не будет?
- Гарантирую! Будет – сюрприз. Представьте: берёт человек из почтового ящика душевную бумажку. Там написано, какие подлые враги у главы, какой гадский финт с подарками для уважаемых стариков придумали. А глава переживает, буквально плачет.... Народ сочувствием к нему проникается. Листовочку на стол кладут, или на комод. А через полчаса начинают принюхиваться: откуда тухлыми яйцами воняет? Продукты перебирают, ведро мусорное выносят, форточки пошире открывают....
Галина хихикнула:
- Неужели листок так пахнет?
- Ещё как! Чистейшим сероводородом! Но только в тепле, уточняю этот факт. Пока листовки будут у вас в холодном складе лежать, по улицам носить станут – никакого запаха. Ни малейшего.
- Я ведь сама одно время химию и биологию преподавала, но о таких фокусах что-то не слышала.
- Так это новейшие разработки! Кстати, немалых денег стоят. Потому и доверять кому попало нельзя. Да и с точки зрения утечки информации, тоже нежелательно. Поэтому, без вас, ну, - никак не обойтись...
- Хорошо, я согласна.
- Ото ж дело! Наш человек!
Семён тщательно упаковал в сумку бутылку с жидкостью, положил пару перчаток, а Виктор Яковлевич туда же опустил пухлый конверт. Гала понимающе улыбнулась:
- Спасибо. Тогда мне нужно спешить. Завтра утром мои девочки уже будут разносить листовки по домам.
В машине Гала не утерпела и пощупала увесистый конверт. Интересно, купюры какого достоинства могут там быть? В Доме творчества горело одно узкое окно в закутке завхоза. Галина выпроводила Аглаю домой и посмотрела на часы. В её распоряжении почти пятьдесят минут до прихода сторожа. Успеет... Она открыла свой кабинет: к четырём пакетам прибавились ещё две больших коробки.
Настроение у неё было, на удивление, приподнятым. Как-то никогда Галине не удавалось похулиганить ни в школе, ни после... А вот теперь вдруг момент подходящий и подвернулся. Она сняла платье, повесила на плечики, натянула старый тренировочный костюм и резиновые сапоги, что лежали у неё в шкафу на случай субботников. Потом тщательно повязала голову косынкой. Повертела в руках новые упаковки с перчатками: похоже, хирургические.... Сунула их себе в сумку. В складе нашла старые толстые перчатки, в которых раньше работала Степанида, и разложила веером пачки листовок на цементном полу.
Гала мурлыкала себе под нос: «А нам всё равно, а нам всё равно, не боимся мы волка и совы....» и тщательно брызгала листки, стараясь попадать на строгое лицо Боровикова.
Глава 45
Ей вполне хватило времени закончить необычную работу, привести всё в порядок и закрыть холодный склад до прихода сторожа. Гала распорядилась, чтобы Сергей прочистил дорожку до крыльца: весь день шёл снег.
Она любила конец февраля, когда спадал, наконец, лютый холод, и выдавались иногда такие тихие безветренные дни. Вслед за ними начинались метели, которые мотали душу почти весь март, надували непроходимые сугробы, и невозможно было верить календарю, где значился первый месяц такой далёкой ещё весны.
Гала шла медленно, подставляя лицо нежным крупным хлопьям. Улицы были безлюдны, мелькали тени псов на помойных кучах в свете редких фонарей, да слышался натужный шум большегрузных машин, идущих по трассе. Она поймала себя на том, что смотрит уже совсем по-другому и на серые ряды щитовых домов, и на тёмный корпус школы, рядом с пустующим, закрытым детским садом.
Мысли её перешли к заданию, полученному от Рудольфа: поразмышлять о новом составе администрации. Оставшееся время пути она перебирала в уме знакомые фамилии. Магда, по своей недальновидности, считала кресло зама главы вполне устойчивым и не думала «подстилать соломку». А ей надо просчитать все возможные варианты. Если Рудольф выиграет выборы, то в ДДТ вместо себя она оставит Сонечку. Девушка из молодых, да ранних. Эта золотая рыбка обеспечит ей твёрдый тыл в том случае, если через четыре года они с Рудольфом уйдут на высшие посты в район, а Сонечка займёт её место в посёлке.
Гала и не заметила, как свернула к своему дому.
Он казался центральным в переулке – по высоте, монументальному крыльцу, новому высокому забору и крепким широким воротам. В доме светились все окна. Что за иллюминация? Галина прибавила шаг.
Оказалось, что неожиданно, без предупреждения, в гости нагрянули Колесниковы. И за накрытым столом уже почти час поджидали хозяйку. Николай расстарался: на белой праздничной скатерти в центре стояло блюдо, полное котлет, дымилась горячая рассыпчатая картошка. В хрустальных лодочках – грузди, солёные огурчики, маринованные маслята. Гала гордилась, что её никогда нельзя застать врасплох: на веранде постоянно пополнялся холщовый мешочек с морожеными пельменями, на противнях – котлеты из тройного фарша: оленины, медвежатины и свинины. В погребе, на полках, ровными рядами – банки заготовок с аккуратно подписанными этикетками.
Татьяна бросилась её обнимать и тормошить. Николай помог снять дублёнку и смущённо улыбнулся:
- Вот, Таня мне тут помогла. Ты ведь не сказала, что так поздно придёшь...
- Ну, и хорошо.
Пошла мыть руки и досадливо поморщилась: в ванной пахло табаком. Значит, на кухне Николай курить Татьяне не позволил, но здесь всё же разрешил. Барыня какая: не захотела под навес на крыльцо выйти, на холодок.
Гала ужасно проголодалась, и первые полчаса молча кивала, слушая приятельницу. Колесникова говорила без умолку, выбалтывая поселковые новости. Все разговоры крутились вокруг выборов. Татьяна вышла за своей сумкой в прихожую. В её огромную торбу входила и стопка тетрадей, и косметичка, и пара учебников, и, при необходимости – килограмм картошки или апельсинов. Галина давно заметила, что по содержимому и форме женской сумки вполне можно составить представление о характере владелицы. Сама она любила простые чёрные сумки, больше похожие на портфель, где всё лежало в строгом, раз и навсегда заведённом порядке: не глядя, сунула руку, и достала то, что нужно.
Татьяна же буквально нырнула в свою торбочку с головой, долго шурудила в ней, потом вытащила помятый листок:
- А вам принесли такую?
С глянцевой листовки смотрел Рудольф. Это была именно та фотография, которую выбрала Гала: в белой рубашке, с открытой улыбкой, и чуть растрёпанными от ветра волосами.
- У нас же частный дом. Бакс этих агитаторов за версту чует. Лает как потерпевший. А кто это?
- Галка, ты неисправима! А ещё директор... Не догадываешься, чей портрет?
- А, вспомнила. Это же и есть Рудольф Минин. Говорят, наш Боровиков уже боится, что может ему проиграть.
- Да ничего он не боится! Только вчера на встрече в школе был. Самодовольный, как китайский бонза. Всё пел о том, что он первый срок только учился работать! А вот уж второй срок...
- А учителя – что?
- Это вообще кино! Встаёт наш трудовик, Пётр Иванович, и говорит: это только у нас, в школе, двоечников на второй год оставляют... А раз вы такой отличник, надо выше идти. И скис наш Боровичок... Не нашёлся, что ответить.
- Таня, а вообще, люди о чём говорят?
- Молодёжь наша – однозначно против нынешних. Ни ремонта в школе, ни денег, зарплату уже пятый месяц не дают, все в долг живут, зубы на полочку сложили. Старики, конечно, осторожничают... А я точно за этого красавчика буду голосовать!
Виктор поморщился:
- Да уж... Тётки у меня на работе тоже все уши прожужжали: Рудольф да Рудольф! А кто он? Да капиталист проклятый! Все артели под себя подмял...
Татьяна взвилась:
- Ага! А кто у нас живёт нормально? Одни «золотари»! И зарплату получают, и в отпуск ездят, и жёны все в норковых шубах.
- Ну, это так. У нас половина бригады уже по его артелям. По восемь месяцев дома их нету. Ты этого, что ли, для меня хочешь?
- Не тяни одеяло. Мы, слава Богу, с голоду не пухнем. Не вечно же эта свистопляска будет. Устаканится в конце-концов.... Но то, что главу нам другого надо – сто процентов.
- Да я и не против. Ребята, а давайте за нас выпьем. Ну её, эту политику...
Николай принёс гитару, Татьяна приникла щекой к грифу: «Ой, да не вечер, да не вечер....»
Галина мыла посуду и думала о том, что до выборов осталось всего десять дней. И после победы Рудольфа резко изменится и её жизнь. Она тщательно вытерла руки, нанесла крем, потом устроилась в кресле с журналом. Спать не хотелось. Хотя выпила всего один бокал шампанского, но казалось, будто воздушные пузырьки разбежались по крови, и настроение просто отличное.
Она машинально листала страницы, потом взгляд зацепился за стилизованное изображение двух рыб. Художник нарисовал их в круге, сцепившихся хвостами: одна была чёрная, другая – белая. Ах, да. Гороскоп на март, месяц её рождения. И её знак. Что там звёзды сулят? «Неожиданно падут все барьеры, мешавшие вам двигаться вперёд. Вы добьётесь отличных результатов в любой области и получите всеобщее признание. Приобретёте устойчивое материальное положение. Закономерным итогом станет уверенное продвижение по карьерной лестнице». А расклад-то получается просто чудненький!
Вот и здесь написано: «Рождённые под знаком Рыб – самые загадочные и неоднозначные натуры. Благодаря своей трудоспособности, целеустремлённости и усидчивости рано или поздно добиваются руководящихся должностей. «Терпение и труд всё перетрут» - девиз Рыб».
Она потянулась и продолжила читать: «Звёзды расскажут о человеке всё. Как правило, Рыбы хорошие домохозяйки. Более всего их интересует комфорт, удобство, красота и гармония».
Гала оглянулась по сторонам. Как же она любила свой дом! Розан в керамической вазе покрыт свежими бутонами, мягко мерцает старинное зеркало, вышитые подушки-думочки в художественном беспорядке разбросаны на диване....
Муж заглянул в комнату:
- Галочка, пойдём?
Она передёрнула плечами. Что же там дальше?
«Бывает довольно сложно понять Рыбу, если она живёт с человеком, который не стоит её. Но она терпит, и на вопрос «почему?» часто не может дать вразумительного ответа».
Гала неохотно поднялась, аккуратно положила журнал в тумбочку и направилась в спальню.
Глава 46
Гала проснулась в шесть часов. Минут десять лежала, вспоминая ночные видения. Ей снился Рудольф. Будто они плывут на яхте, впереди – неясные очертания земли. Рудольф обнимает её и говорит: «Я покажу тебе цветущую сакуру....»
Гала накинула тёплый халат, умылась и пошла с утренним обходом вдоль подоконников. Помидорную рассаду уже пора пикировать. И взошли, наконец, её любимые анютины глазки. Она посадила новые сорта: крупные двуцветные, с гофрированными волнистыми лепестками. Весной Николай поставит на участке теплицу, и можно будет перенести ящики туда, чтобы рассада набиралась сил под солнышком.
На работу она пришла первой. Открыла склад, натянула перчатки и разложила пачки листовок в принесённые пакеты. Не прошло и десяти минут, как появилась Сонечка. Пунктуальность и исполнительность хореографички нравились Галине, и лучшей помощницы в таком щекотливом деле ей точно не найти.
Гала пригласила Сонечку в кабинет, спросила, какие вести от матери, как подрастает Кирюша. Соня щебетала, а Гала была погружена в свои мысли, изредка вставляя: «Да что ты говоришь? Изумительно...» Потом достала из сумочки конверт:
- Отправишь маме к 8 марта. Ей ведь нелегко справляться с твоим малышом.
- Ой, Галина Викторовна. Вы просто волшебница. Только вчера вечером ломала голову, у кого бы перезанять хоть немного.
- Софья, а теперь слушай меня внимательно. От занятий всех педагогов я сегодня освобождаю. Детьми займётся Ирина, проведёт общие мероприятия в зале. Сама я должна ехать на совещание в город, а тебе поручу очень ответственное дело.
Она поднялась:
- Пойдём со мной.
Распахнула дверь, показала Сонечке пакеты:
- Вот здесь листовки. Агитки для поддержки нашего главы. Сама понимаешь, мы от администрации полностью зависим, надо помогать, если просят. Но на виду этого лучше не делать. Дети у нас глазастые, если перед ними с такими листками маячить, то уж точно родителям расскажут. Выдавать будешь всем нашим лично и только здесь. Главное условие: немедленно распространять по домам. Не задерживаясь...
- А можно, как в прошлый раз – в больницу, на почту?
- Да. Ещё лучше – в магазины. Только проведи инструктаж: чтобы никто не видел! Пусть действуют незаметно.
- Что-то я не очень понимаю... Мы же на своего главу будем работать, не против него! Чего же нам бояться?
- Соня, ты ведь неглупая девушка. От политики всегда нужно держаться подальше. Мало ли что.... А если Боровиков проиграет?
- Ах, да! И такое может быть... Галина Викторовна, я всё в точности выполню! Не сомневайтесь.
- Вот и хорошо.
Гала дала распоряжения Ирине. Потом вызвала Аглаю:
- Я еду на совещание. Наши будут заняты поручениями от администрации. С детьми всё организует Ирина, а на вас – общий порядок и ответы на телефонные звонки. Если меня будут спрашивать, говорите, что я буду только завтра.
Потом Гала позвонила Рудольфу, сказала, что у неё неожиданно выдался свободный день, и она собирается в город. Тот ответил, что перезвонит через семь минут, ему нужно уточнить график работы. Секунда в секунду раздался звонок:
- Всё отлично. Встретимся в пятнадцать часов у ЗАГСа.
- Где?!
- Это самое удобное место. Сегодня в этом заведении – выходной.
Он рассмеялся и положил трубку.
Всё складывается отлично. До трёх часов она походит по магазинам. Деньги ещё есть, можно подыскать к ожерелью серьги с жемчугом. И, может быть, - кольцо. Будет комплект. Тем более, вчера в гороскопе прочитала, что лучший камень для Рыб – жемчуг. Она и правда чувствовала какой-то необыкновенный подъём с тех пор, как купила ожерелье. Муж заметил дня через три:
- Симпатичные бусики. Тебе идёт.
Зато скрипачка Римма ахнула:
- Вот это да! Какие жемчуга... Редкий цвет, и калибр подобран – одна к одной.... Такие вещи можно передавать по наследству.
А на работе только Сонечка и спросила:
- Галина Викторовна, а это – настоящий? Очень уж красиво...
- Да ты что, Соня. Конечно, искусственный. Просто сделан так хорошо, носить не стыдно.
- Понятно. Я вот колечко себе хотела купить с жемчужинкой, думала – скромненько.... Но на цену глянула и обожглась. Не скоро накоплю.
- Не переживай. Жизнь-то на месте не стоит. Сегодня – так, а завтра – совсем иначе.
В автобусе она села к окну, устроилась поудобнее и достала список будущей команды Рудольфа. Вчера переписала его набело, заменив исчёрканные вдоль и поперёк листы. Гала перечитывала фамилии, сверяясь в памяти с той характеристикой, что должна дать по каждому кандидату на значимые посты в администрации.
Только в четвёртом ювелирном салоне она нашла то, что хотела. Крупные жемчужины в тонкой золотой оправе изумительно выглядели в чуть вытянутых мочках ушей. И нашлось подходящее кольцо: в круглой чашечке впаяна средней величины бусина, совпадающая по цвету и с ожерельем, и с серьгами.
Она шла к ЗАГСу и чувствовала себя восемнадцатилетней студенткой. Будто получила очередную пятёрку на трудном экзамене. Рудольфа увидела издалека, махнула ему рукой и прибавила шаг. Села в машину, сняла берет и размотала длинный шарф. Рудольф наклонился к руке:
- Гала, а ты знаешь, что ты – красавица?
- Нет. Никто мне не говорил.
- И это счастье. Я буду первым.
Он протянул ей розу. На этот раз молочно-белую, перламутровую.... И как смог угадать?
Рудольф выехал за город, сказал:
- Помнишь, я обещал грузинскую кухню?
Машина свернула на лесную дорогу, впереди показался большой рубленый дом. Двор был тщательно вычищен, под навесом – ровная поленница, вдоль забора основательные хозяйственные постройки. Из крайнего сарая донеслось блеяние. Рудольф улыбнулся:
- Шашлык здесь только из свежего мяса. А вот и Георгий.
На крыльцо вышел седой мужчина, распахнул Рудольфу объятья:
- Здравствуй, друг!
Поклонился Галине:
- Рад приветствовать вас в моём доме.
В комнате было очень тепло, потрескивали дрова в камине. Стол уже накрыт: на большом блюде разнообразная зелень, ровненькие помидорчики, огурцы в пупырышках. На вопросительный восхищённый взгляд Галины, Георгий сказал:
- Теплица пристроена к дому. Всё – только с грядки. Угощайтесь.
Он разлил в бокалы тёмное красное вино и положил на тарелки дымящиеся куски мяса с нежной корочкой.
- Первый тост за моего друга Рудольфа и его прекрасную спутницу.
Давно Гала не ела с таким аппетитом. Мясо просто таяло во рту, а вино было необыкновенного вкуса: вроде и сладкое, но и достаточно – терпкое.
Когда насытились, Георгий поднялся:
- Я вас оставлю. Работа у меня не кончается никогда...
Гала улыбнулась:
- Спасибо вам большое. Просто праздник!
От большого стола они с Рудольфом перешли к низкому журнальному, сели рядом на удобный диван. Гала раскраснелась, сняла жакет и осталась в лёгкой блузке. Она достала из сумки свои бумаги и начала читать список, сопровождая каждое имя кратким комментарием. Иногда Рудольф задавал вопросы. Когда Гала подошла к концу, сказал:
- А ведь я в тебе не ошибся. Молодец. Нам осталось поставить точку. Семён организует 8 марта концерт. Закажет кого-нибудь из звёзд нашей эстрады....
- Но где? В кинотеатре зал маленький, а Дом культуры геологов не работает.
- Виктор Яковлевич уже занимается. Отопление подключат, здание прогреют.
- Да, это будет событием. А кого приглашать?
- Женщин. Ты должна подумать, какие категории нам нужны. По количеству мест – именные пригласительные.
- А ты там будешь?
- Да. В этот раз надо показаться народу. Скажу несколько слов, поздравлю с праздником милых дам.
Рудольф посмотрел на часы:
- Гала, у меня сегодня важная встреча. Мы вернёмся в город, мой водитель отвезёт тебя домой. Как говорится: «осталось ночь простоять да день продержаться»...
- Всё у нас получится. Я уверена.
Ей очень хотелось посмотреть теплицу, но она удержалась от просьбы. В другой раз. Они простились с Георгием и покинули усадьбу.
Глава 47
Тёмная тайга подходила к самому краю дороги. В салоне машины было уютно, привычно пахло мужским одеколоном и дорогой кожей. Гала спросила:
- А как Георгий здесь оказался?
- Он работал в одной из моих артелей. Разговорились как-то: семья у него в катастрофе погибла. Вот и подался из родной Грузии куда подальше. А у меня давно мысль возникла о такой заимке в лесу, чтобы никаких лишних глаз, и приехать всегда можно, в одиночестве побыть. Только человека подходящего найти не мог...
- А ты часто здесь бываешь?
- Хотел бы чаще, да не получается. Кстати, ты – первая, кого я сюда привёз.
- Рудольф, а почему он сказал: «мой дом?»
- Такой человек в слугах ходить не будет. Мы сразу договорились: дом ему дарю, и документы оформил, как положено. Чтобы Георгий хозяином себя чувствовал. Зато и у меня место есть – для души.
- Да, хорошее место....
Показался город, весь в цепочках огней по центральным улицам. Не было тут ни окраин, ни частного сектора. Как молодой грибок выскочил город посреди тайги, белея новыми стенами пяти и девятиэтажек. По меркам истории не перешагнул он ещё и ясельного возраста, только недавно справив своё тридцатилетие.
Галина пересела из иномарки Рудольфа в машину попроще, отечественного производства. Она кивнула знакомому водителю, устроилась на заднем сидении и закрыла глаза. Остался последний рывок, уже в этом месяце она может стать настоящей хозяйкой посёлка. Рудольф будет заниматься большой политикой, а уж мелочи предоставит ей.
В первый год нужно действовать осторожно. Ни в коем случае не стоит затевать в здании администрации ремонт, как это делают все временщики. Потерпит она как-нибудь и безвкусицу в кабинете Магды. Просто передвинет мебель, снимет дурацкие картины со стен и заменит портьеры. А вот фасад школы, центральную дорогу и памятник участникам войны – это надо приводить в порядок. Чтобы сразу всем злопыхателям рот заткнуть.
Не успела Гала перешагнуть порог дома, как зазвонил телефон. Она скинула сапоги, расстегнула пальто и взяла трубку. Колесникова захлёбывалась хохотом, вперемешку со словами:
- Ты представляешь, забежала я после школы хлеба купить, а там – просто спектакль! В очереди народ ругается: рыба протухла в магазине, воняет невозможно. Директриса вышла, продавцы полки шерстят. Все принюхиваются, морщатся...
- Таня, я только зашла, устала ужасно.... А тут ты со своим магазином...
- Дальше слушай! А на подоконнике листовки нашего Борова лежат. Никто на них и внимания не обращает.... Потом тётка одна носом повела.... Оказывается, газеты воняют! С портретом главы!
- Ничего себе... Рыбу тухлую в них что ли заворачивали?
- Вовсе нет. Лежат такие чистенькие, глянцевые. А запашок от них!
- Не может быть....
- Ещё как может! Продавщица мигом всю эту макулатуру на снег за дверь вышвырнула. В очереди сначала завозмущались, а потом как давай хохотать.... Чего только я не наслушалась. Цирк, да и только!
- И правда, интересно. Тань, ты прости, не могу больше говорить. Вспотела уже вся, пойду, хоть пальто скину. Пока!
Гала упала в кресло и представила себе сцену в магазине. Молодцы девочки. Если подобное повторилось и в больнице, и на почте, и в сберкассе, то уже весь посёлок гудит, это точно. Она переоделась, приняла душ и тщательно расчесала волосы. Потом подняла их повыше и заколола. В старинном зеркале жемчуг мерцал по-особому мягко, и линия шеи казалась совершенной, как на портретах известных мастеров.
Муж с дочкой опять у свекрови, нужно позвонить.
Елена Павловна сразу отозвалась:
- Галочка, а я твой номер только собралась набрать. Ты будто чувствуешь..
- Да, мама. Что-то мои задерживаются, наверное, опять от ваших пирогов оторваться не могут.
- У нас тут повеселее дела. Целый час все вместе воздух в квартире нюхали. Как ищейки.
- А что случилось?
- Сели ужинать, Оленька говорит: «Бабушка, чем-то плохо у тебя пахнет». Я шкафы все на кухне пооткрывала, из холодильника всё вынула.... Решили, что это Дусенька куда-то рыбью голову утащила.
- Нашли?
- Если бы! Ты никогда не догадаешься, что это было!
- Ну, не томите уже, говорите.
- Николай, когда поднимался, почту взял и положил на тумбочку. Из газет и воняло!
- Наверное, подростки в ящик что-то кинули?
- Хуже. Листовку от нашего главы чем-то полили, запах просто тошнотворный. Я её - в мусорное ведро и на улицу. Не дома же оставлять.... А на площадке соседка стоит, вижу: принюхивается. Говорит, дома всё проверила, решила, что у соседей что-то протухло.
- Ну и шуточки.
- Представляешь, сколько людей такие «подарочки» получили? Теперь Боровикову точно не поздоровится!
- Посмотрим. До выборов всего неделя и осталось. Николай-то где?
- А они уже домой пошли. Ужин не готовь, накормлены.
- Вот спасибо. Я только с работы пришла.
- Ты уж себя побереги. Каждый день задерживаешься, все дела не переделаешь.
- Ах, мама, себя вспомните. Николай говорит, в детстве вас и не видел дома, всегда – в школе.
- Ты моих ошибок не повторяй. Я поздно поняла: семья важнее.
- Елена Павловна, мне ваш совет очень нужен. Завтра в обед забегу.
- Договорились. Я что-нибудь вкусненькое приготовлю.
На улице требовательно лаял Бакс. Собаку надо покормить, утром плеснула ему в миску остатки борща. А муж, скорее всего, в столовой пообедал, кастрюли на веранде стоят нетронутые. Она вынесла овчарке еду, остановилась на крыльце. Подморозило, и на небе каждую звёздочку видно так ясно, словно её протёрли специальным составом. Днём солнце уже подплавило снег, он схватился твёрдой коркой. Наст блестел в свете полной луны, и двор казался сплошным катком.
Бакс оторвался от миски, кинулся к калитке и зашёлся радостным лаем. Оленька бросилась ему на шею, поскользнулась, упала и звонко хохотала, отбиваясь от собачьих поцелуев. Муж оттащил Бакса за ошейник, ворча: «Взрослый пёс, а дурак-дураком....».
Гала раздевала дочку, спрашивала, как прошёл день в детском саду. Опять зазвонил телефон, Николай снял трубку, сказал озадаченно: «Молчат.... Наверное, ошиблись номером». Оленька выпила молоко, умылась и потребовала вечернюю сказку. Снова раздалась трель. Гала подошла сама, раздражённо сказала:
- Слушаю вас.
- Чтоб ты сдохла, гадина...
Этот голос, определённо, ей знаком. Вера Петровна? Но ведь у неё, по словам скрипачки-коммерсантки, всё складывается отлично. Даже к сыну в Москву недавно ездила. Наверное, не нарадуется, что вовремя из ДДТ ушла. На зарплату копеечную еле концы с концами сводила. Степанида? На неё не похоже, та привыкла в глаза правду-матку резать. Впрочем, не на ту напали. Сами, скорее, сдохнут.
Зло сорвала на Николае, выговорив, что давно хотел поставить телефон с определителем. А ещё лучше – с автоответчиком. Муж терпеливо слушал, согласно кивал и обещал, что прямо завтра с утра этим и займётся. Оленька тянула его за руку и канючила: «Папа, почитай....»
Глава 48
Утром в кабинет вбежала Сонечка с круглыми от возбуждения глазами:
- Галина Викторовна! А вчерашние листовки оказались вонючими!
- То есть?
- Да натурально! Я сама их в перчатках раскладывала, так их даже выбросить пришлось.... Тухлыми яйцами несёт ужасно.
- Не может быть! Агитки лично Магда Ивановна привезла.
Та оказалась лёгкой на помине.
- Галина, ты слышала?
- Только что узнала. Вчера как с утра в город по делам уехала, так на работе ещё и не была.
- Да кто же такими пакостями занимается? Боровиков в панике, орёт как ненормальный.... А я, как всегда, крайняя!
- Магда Ивановна, думаю, это могли только в типографии сделать. Больше негде.
- А ведь точно. И как я сама не догадалась.... Сейчас туда поеду, выведу их на чистую воду!
Минут десять спустя позвонил Семён:
- Отлично сработали. Только что видел свежий набор в местную газету. Заголовки просто супер: «Объяснения главы дурно пахнут!» Причём, городские журналисты пишут, бесплатно. Лёд, конкретно, тронулся!
- Семён, надеюсь, поручения на этом закончились?
- Не совсем. Сегодня к вечеру мне нужен список женщин для именных приглашений на праздник. Полностью полагаюсь на ваш опыт и здравый смысл. Честь имею.
«Вряд ли» - чуть не сорвалось у Галы, но она вовремя прикусила язычок.
- Хорошо, в пять часов перечень будет готов, отправляйте водителя.
До обеда она решала неотложные дела, которых накопилось предостаточно. Посетила пару занятий, дала нагоняй Ирине за то, что кое-как провела урок. Та плакала, хлюпая носом:
- Галина Викторовна, я не ожидала, что вы придёте. Переволновалась, всё забыла. Вот, посмотрите план занятия! Я вчера весь вечер готовилась...
- У нас здесь не детский сад. И не бесплатная самодеятельность! Вы деньги за работу получаете. А если инспектор без предупреждения нагрянет? Тоже будешь реветь?
- Пожалуйста, ещё раз придите. Хоть завтра.
- Обязательно. И завтра, и послезавтра....
На обед, как и договаривались, Гала пошла к свекрови. Та знала в посёлке почти всех известных и нужных людей и могла помочь со списком. По дороге встретила пару родительниц, которые делились одной и той же новостью – про пахучие листовки. Всё-таки не зря Виктор Яковлевич привлёк «золотого мальчика». Семён своё дело знает, хотя на вид столичному политтехнологу больше двадцати лет никак не дашь. Из молодых да ранних.
Почти два часа ушло на то, чтобы заполнить весь воображаемый зал поселкового клуба. Елена Павловна входила в состав женсовета, поэтому у неё нашлись и списки ветеранов, и тружеников тыла, и почётных пенсионеров. Галина готова была её расцеловать, настолько свекровь облегчила сложную задачу. Кроме того, они вспомнили всех активисток, без кого не обходилось ни одно мероприятие, и просто приятных бабулек, кого нужно порадовать концертом, и кто потом на всех углах об этом будет рассказывать.
Елена Павловна расстаралась: приготовила любимые пирожки Галины – слоёные, с начинкой из яиц и капусты. Хозяйкой она была отменной. Муку непременно просеивала дважды, поэтому тесто становилось удивительно воздушным, потом готовое заворачивала в холщовую тряпочку и на час ставила «подышать». Раньше в ДДТ «индюшки» тоже обожали похвалиться своим мастерством и постоянно приносили что-нибудь вкусненькое к общим обедам. Теперь Галина этот обычай уничтожила: меньше посиделок, меньше сплетен. Да и прежний состав сменила полностью, с молодёжью ей работалось гораздо легче.
Гала вышла из подъезда и вдохнула свежий, с морозцем, воздух. Зима не спешила уходить, но уже никуда не деться днём от яркого слепящего солнца, и снег потихоньку оседает, сугробы становятся всё плотнее, а в сумерках особенно сильно пахнет близкой весной.
Ровно в пять часов появился нарочный от Семёна, и Галина передала ему листки, исписанные мелким бисерным почерком. Потом достала из сумки коробку «Зефира в шоколаде», которую сунула ей на пороге свекровь, включила чайник, заварила зелёный чай. Его презентовала Римма, пояснив, что лучшего тонизирующего средства не найти. И, правда, - кабинет наполнился тонким ароматом, вкус чая казался непривычным, чуть горьковатым....
Распахнулась дверь, вошёл Николай:
- Хватит работать. Я приглашаю тебя в ресторан!
- Коленька, ты в уме? Какой может быть ресторан?!
- Эх, Галочка... Жёнушка... Сегодня годовщина нашей свадьбы вообще-то.
- Точно. Забыла!
- Вот-вот. Это потому, что мы и не отмечали никогда. Но я столик заказал, поедем в город.
- А переодеться?
- Во всех ты, душенька, нарядах хороша. Если хочешь, заедем домой, время у нас есть.
- Да, поедем...
Дома она вынула из шкафа два новых платья и достала коробку с ненадёванными туфельками. Как хорошо, что есть Римма! А главное, есть деньги. За два предвыборных месяца Галина успела приодеться. Муж и не подозревал о новых покупках, но сейчас можно кое-что и показать. Гала выбрала серое длинное платье с открытыми плечами и разрезом сбоку – чуть выше колена. И комплект из жемчуга к нему – самое то. Позвала:
- Коленька, посмотри...
Муж оторопел:
- Ну, просто королева.... А мне тогда – что надеть?
- Тебе – тёмный костюм. И серый галстук. Сейчас подберу.
В ресторане Гала заметила не один восхищённый взгляд. Несколько раз её приглашали танцевать, но она отказывала, а Николай в этот момент краснел от удовольствия и произносил очередной тост. В одиннадцать часов Гала поднялась:
- Пора домой.
- Да ты что... Только начали гулять. Ещё и десерт не принесли.
- Отмени заказ. Завтра на работу. Надо пораньше встать.
- Галчонок, а может, ты бросишь совсем эту работу? Я получаю нормально. У нас такой дом... Скоро весна: теплица, огород, цветочки твои...
- Нет, Коленька. По дому я и так всё успеваю, да и Оля уже подросла. Без работы я не смогу, к тому же – только всё наладила. Оставлять жалко.
Николай вздохнул:
- Понимаю...Ты же у меня – отличница. Всё тебе надо на пятёрку, не меньше. Ладно, подождём. Вот ещё одного народим, тогда уж точно – никуда не пущу.
Начало марта совпало с районной выставкой прикладного творчества. А успех на этом мероприятии отзывался потом весь учебный год. Гала сама заранее выбрала место в зале, продумала экспозицию. В этом году она оформит её в стиле «пейзан»: лоскутная техника, вышивки, милые поделки детей... Ей непременно нужно первое место.
Хотя нутром чувствовала: это её последняя выставка, скоро она шагнёт на новую ступень. Но известную истину об яйцах в одной корзине Гала не забывала никогда, поэтому гоняла своих девушек в ДДТ и в хвост, и в гриву: придирчиво рассматривала каждый экспонат и требовала тщательной отделки. На выставках она часто замечала, как самые лучшие работы проигрывали из-за неумелого оформления: кустарных рамок, или вовсе – их отсутствия. Она сама заказывала рамы у того старого краснодеревщика, что делал ей мебель для дома. И это было штучное, или как модно стало говорить, – эксклюзивное обрамление, подобного в магазине не купишь.
За всеми хлопотами неделя пролетела незаметно. С Рудольфом она не встречалась и увидела его, только когда тот появился на сцене после концерта 8 марта.
Глава 49
Зал встретил Рудольфа Минина тишиной. Но эта тишина была наполнена общим умиротворением, тихим восторгом и затаённой радостью.
Гала недоумевала: как Семён, почти мальчик, мог так угадать с программой? И где он раздобыл этих удивительных певцов – исполнителей старинных романсов? Трое мужчин – бас, баритон и тенор – будто сошли с дагерротипов прошлого века: одухотворённые лица, красивые руки.... Один из них пел репертуар Вертинского, и на последних тактах «Доченек», зал одновременно тихо всхлипнул, и множество ладоней незаметно отёрли влажные от слёз глаза.
Рудольф говорил тихо, без микрофона:
- Милые женщины, я вижу, что мой подарок пришёлся вам по душе. И я очень рад. Не хочу, чтобы вы связали сегодняшний концерт с предстоящими выборами. Бог с ней, этой подковёрной и всем надоевшей игрой.
Я смотрел из-за кулис на ваши прекрасные лица и принял одно важное решение....
Почти все вы приехали сюда много лет назад, разведывали недра вместе с мужьями-геологами, учили детей, преодолевали невзгоды и трудности. И всегда этот Дом культуры был местом, где вы отдыхали душой. Три года, как он закрыт. Но этого больше не будет. Моё предприятие берёт на баланс это здание. И я готов содержать небольшой штат, чтобы ваш Дом культуры геологов жил.
Поздравляю с праздником! Будьте здоровы и счастливы!
Он ушёл со сцены, ещё несколько секунд стояла оглушающая тишина, а потом – гром аплодисментов. Пока Рудольф говорил, Гала сидела, не шелохнувшись. Неужели только недавно этот мужчина держал её за руку, она ехала с ним в машине, смеялась его шуткам.... Женщины неистово хлопали, Гала оглядывалась по сторонам и думала, как позавидовала бы ей каждая из них.
Она подождала свекровь, и они вместе вышли из клуба. Елена Павловна вздохнула:
- Да, жаль будет, если такого мужика не выберут...
- Считаете, Боровиков победит?
- Мне кажется, у него в избирательных комиссиях свои тётки сидят, проверенные. Намухлюют в его пользу...
Гала закусила губу.
Она проводила Елену Павловну до подъезда: гололёд держался уже неделю, дорожки никто толком не посыпал.... Впрочем, Галину это даже радовало: ещё одно лыко в строку неудач нынешней власти.
Муж возился в гараже, Оленька уже спала.
Дома первым делом позвонила Семёну:
- Всё прошло отлично. Я даже не ожидала. Но, правда, - здорово.
- Фирма веников не вяжет. Так, кажется, говорили во времена вашей студенческой молодости?
- Именно так. Я о другом хотела сказать. Слышала, что у Боровикова во всех комиссиях – свои люди, подсчёт голосов могут провести в его пользу.
- Не волнуйтесь, милая Галина Викторовна. Это всё у меня под контролем.
- Как хорошо.... Кстати, что там с рейтингом?
- Лидируем. На таких площадках я ещё не проигрывал. И покрупнее брали города!
Голова кружилась, в горле пересохло. Гала сварила маленькую чашку кофе, хотя на ночь никогда его не пила. Николай шумно умывался. Опять весь кафель в ванной забрызгает.... Она проглотила две таблетки: слабость не проходила, и виски будто стянуло обручем. Муж обеспокоенно спросил:
- Нездоровится? Бледная ты какая...
- Устала. Как хорошо, что завтра выходной. Ты уж сам маму поздравь, ладно?
- Обидится. Наверное, опять наготовила на целую роту. Да и Оленька выступить хочет, весь вечер репетировала.
- Хорошо, утро вечера мудренее.
Гала не любила праздники. Вся эта суета с подарками, телефонными звонками, дурацкими словами пожеланий.... В детстве она знала два больших праздника: пасха и троица. И дни рождения в деревне никто не отмечал, и подарков в этот день не дарили, городскими глупостями считали. Отец однажды сказал: «К могиле на год ближе. Чему радоваться?»
У Николая в семье заведено было иначе: Елена Павловна загодя продумывала меню, ломала голову: кому что купить? С тех пор, как родилась Оленька, Гала тоже свято блюла традиции и делала вид, что для неё это очень важно. Хорошо, что есть Римма, и проблема с подарками отпадает: скрипачка навезла ей кучу безделушек, запас всегда есть. Хотя Гала по-прежнему давала команду Ирине к каждой дате сшить комплект прихваток и кухонных рукавичек. Главное, никого не забыть: воспитательнице в детском саду, педиатру, своему врачу, знакомым продавщицам.... Талоны по-прежнему отоваривали раз в месяц, и таких костей могли кинуть – только Баксу похлёбку варить.
Наутро Галина взяла себя в руки и мужественно перетерпела женский праздник в гостях у свекрови. Николай преподнёс ей дорогущую туалетную воду. Дома Гала открыла флакон и еле сдержала рвотный порыв: тягучий сладкий аромат наполнил всю комнату.
Следующие три дня промчались в каком-то водовороте дел. На выставке их экспозиция оказалась лучшей, глава района вручил ей грамоту и долго жал руку потной ладонью. Гала всё время хотела спать, звуки доносились словно сквозь слой плотной ваты.
Настал день выборов. Гала вместе с Николаем сходила днём на избирательный участок. Народу было, на удивление много, им даже пришлось отстоять в очереди. В коридоре мелькнула Магда с опухшим лицом и красными глазами. Дома Гала приняла таблетку и легла, наказав Николаю разбудить её даже ночью, если будет звонок.
В половине третьего позвонил Семён, сказал:
- Уважаемый заместитель главы, поздравляю с победой. А мы тут шампанское открываем.... Ждем вас завтра вечером на банкет. Форма одежды парадная.
Сон как рукой сняло. Она поплескалась в ванной, сделала маникюр и тщательно уложила волосы. Утром Гала зашла в администрацию. Ни Боровикова, ни Магды на местах не было. И это понятно: ночь не спали. У всех остальных вид был затравленный и потерянный. Говорили почему-то шёпотом, как на поминках. Впрочем, это и были – поминки.
Утро выдалось пасмурное, но уже орали от радости на почерневших ветках воробьи, и нахохлившиеся вороны крутили головами, будто высматривая за дальними сопками запоздавшую весну.
На работе Соня и Аглая ждали её на диванчике в фойе. И обе вскочили, словно по команде:
- Галина Викторовна, что теперь будет?
- А что может быть? Мы, слава Богу, от выборов не зависим. «Король умер, да здравствует король». Работаем, девочки, работаем...
Глава 50
Гала открыла форточку. Серое утро скрадывало и уродливость длинного забора, и крупинки сажи на оседающих сугробах.
Бегонии на подоконнике набрякли бутонами, нужно их взять с собой. Она оглядела свой крошечный кабинет. Один раз ей уже пришлось уходить отсюда, но тогда это было – временным отступлением. И где теперь Маргарита? Гала открыла ящики стола и принялась укладывать в большой пакет свои вещи. Полистала чёрную тетрадь. Последняя запись: «Клевета – порок, обладающий необычными свойствами: стремясь умертвить её, вы тем самым поддерживаете её жизнь; оставьте её в покое – она умрёт сама».
Ей нужно быть готовой к тому, что начнётся буря. Все будут обсуждать её, строить домыслы, шептаться и сплетничать. Завидовать. Вот и славно: «Я на аэроплане, а вы в помойной яме....».
Рудольф вступил в должность главы, принял дела и сделал первые назначения. Гала простилась со своими «цыпушками»: накрыла щедрый стол, выслушала восторженные слова и благословила Сонечку на своё место. Перед этим у них был долгий разговор, и Галина обозначила той возможные перспективы. Сонечка зарделась, смешалась, но блестела глазами, в которых восходило и крепло новое выражение....
Гала обживала просторный кабинет. Секретарь как раз выносила коробки с пыльными книгами, когда появилась Магда. Было заметно, что она изо всех сил пыталась привести себя в достойный вид. Но круги под глазами не удалось скрыть толстым слоем тонального крема, а слишком яркая окраска волос казалась и вовсе неуместной.
Гала всплеснула руками:
- Магда Ивановна! Я вас давно жду.... Все ваши вещи вот тут, в этой сумке. Кофе?
- Нет, спасибо. Что-то давление зашкаливает. Пытаюсь бросить курить. Не получается.
- Надо отдохнуть. Это лучшее лекарство, по себе знаю.
- Значит, вот как всё обернулось.... Поздравляю.
- Точно – как у вас. Из Дома творчества прямо в это кресло. Я – ни сном, ни духом.... Рудольф Сабирович вдруг такое предложение сделал. Я сразу подумала: наверное, по вашей рекомендации.
- Меня он не спрашивал. Но, раз такое дело, вернусь на своё место. Как говорится: где родился, там и пригодился. За пять лет, слава Богу, я свой опыт не растеряла. Кто там временно исполняет?
- Софья Петровна.
- Сонечка? Странно... Я думала, хотя бы Татьяна. Она ведь единственная постарше всех. Да... Такой у меня коллектив был....
Ладно, трудись. Удачи тебе.
- И вам, Магда Ивановна. Сумку не забудьте.
Гала набрала номер директора ДДТ. Улыбнулась: себе по этому номеру никогда не звонила, еле вспомнила набор цифр.
- Софья?
- Доброе утро, Галина Викторовна.
- Сегодня к тебе Магда зайдёт. Полагаю, на работу будет проситься. А у тебя срок исполнения обязанностей всего на месяц. Что будет потом, догадайся сама. Ты хорошо помнишь наш последний разговор?
- Да, конечно. Я знаю, как надо действовать.
- Вот и умница. Работай.
Перед обедом раздался звонок. Сонечка почему-то прерывисто шептала в трубку:
- У нас беда.... Магду Ивановну прямо от меня на «Скорой» увезли. Приступ... Я боюсь...
- Успокойся. И возьми себя в руки. Она уже у меня на давление жаловалась. И вид был – краше в гроб кладут.
- Ой, что вы говорите. Но я ведь не виновата? Просто сказала, как мы договаривались: ставок нет, часы ни у кого отобрать не могу. Подождите до конца учебного года. Ведь всё правильно?
- Конечно, правильно. Так и есть. Где это видано: весной кого-то часов лишать? Тебя бы за это по головке не погладили...
- Ну, тогда ладно. Успокоили вы меня.
- Хорошо, что сообщила. Я сейчас с больницей свяжусь.
В приёмном покое ответили, что Магда поступила с гипертоническим кризом. Положение тяжёлое.
Гала сама приняла таблетку. Рассиживаться, впрочем, некогда. Нужно ехать в школу, посмотреть смету на ремонт. Потом по плану – совет ветеранов, старики нервы помотают. Вечером совещание у Рудольфа.
Но туда Гала не попала. Ей позвонили из больницы и сообщили, что Магда умерла. Галина поехала к её мужу, сказала, что все расходы и организацию похорон администрация берёт на себя.
Погребение и гражданскую панихиду назначили на пятницу. Весна, которую так долго ждали, наконец, - наступила. Солнце слепило невыносимо, и так к месту были тёмные очки. Римма ещё месяц назад привезла Галине последнюю модель: в пол-лица. Гала заключала церемонию прощания:
- Сегодня мы потеряли замечательного человека. Она обладала по-настоящему большим сердцем и светлой душой. В самое трудное время именно она пришла мне на помощь. Магда Ивановна была моим учителем, я сменила её на посту директора. И, по велению судьбы, мы недавно снова обменялись с ней постами. Как она была рада за меня.... В последний раз, когда мы виделись, она обняла меня, сказала: «Передаю тебе дела. Работай на благо людей. Я знаю, у тебя получится»...
Она оборвала свою речь рыданиями, которые подхватили все женщины. Гала пробиралась сквозь толпу, дорогу ей преградила Степанида:
- Ну и стерва же ты...
Она отодвинула её с пути и, не оборачиваясь, пошла дальше.
Рудольф положил на гроб букет белых роз и догнал Галу возле машины. Сказал задумчиво:
- Надо же, как вышло. А ведь я помню, что у тебя сегодня – день рождения.
Он вложил ей в ладонь что-то тяжёлое. Очертаниями золотой самородок напоминал вытянутую тушку рыбы. Гала выдохнула:
- Спасибо! Какая прелесть.... Отвези меня, пожалуйста, домой. Устала...
Она зашла в полутёмную прихожую, мельком глянула в зеркало. Из старой рамы ей прямо в глаза смотрела Маргарита. Гала покачнулась, оперлась о косяк. Потом изо всех сил замахнулась и разжала руку.... Стекло треснуло по всей длине и обрушилось лавиной мелких осколков. Гала искала среди них свою рыбку, по пальцам текла кровь. Она побрела на кухню за полотенцем.... В зеркале улыбалась Магда.
Гала запустила в неё тяжёлой вазой. Надо проверить в спальне. Может быть, и там?
Хлопнула дверь, но Гала успела расправиться с зеркальными отражениями и в шкафу, и возле туалетного столика. Николай хватал её за руки, связывал простынёй, куда-то звонил....
Вечером он сидел за столом в пустом доме, обхватив голову руками. Набрал номер госпиталя, где когда-то лечили Галину. Борис был на дежурстве, и его быстро нашли. Врач молчал, потом глухо сказал:
- Ну, вот и случилось. Я тебя предупреждал. Но это не смертельно. Теперь она всегда будет рядом с тобой. Жена, домохозяйка. Красивый цветок.... Разве не этого ты хотел?
Конец