Маленький Никита приехал на осенние каникулы к дедушке и бабушке в гости. Он всегда с нетерпением ожидал этого главного события в своей жизни. Детский садик, маленький братишка Андрюша, с которым нужно было играть, утомляли. И он не мог дождаться, когда же его заберут в деревню. Там была свобода! Он гулял, сколько хотел, хоть до самой тёмной ночи, с соседскими ребятами, лазал по деревьям, катался на велосипеде, играл в мячик. Ему нравилось всё! А главное, там жил его двоюродный братик Матвейка, которого он очень любил. Они были дружны.
Наконец долгожданный миг настал.
С криком: «Бабуля, дедуля, я приехал!» – он помчался через дорогу, забыв про родителей, братишку и всех, кто его окружал. Голубые глаза искрились таким счастьем, что, казалось, озаряли всё вокруг себя. Никита радостно повис на дедовой шее, через мгновение кинулся к бабушке и, обхватив её руками, зашептал: «Бабуля, я соскучился! Я люблю тебя! А можно я буду долго-долго жить у тебя?»
Вопросы сыпались как из рога изобилия. Ему не нужны были ответы. Главное случилось: он приехал. «А у вас есть будильные часы? А мама купила мне новые сапоножки!» - носясь по дому, рассказывал малыш. Бабушка бегала следом за ним, пытаясь остановить хотя бы на одну секунду. Казалось, даже дом улыбался, радовался маленькому неугомонному существу. Так бывает, когда долго-долго нет солнышка, а потом оно выходит из-за тучки, и сразу всем становится хорошо!
«Бабуля, бабуля, а ты блинчиков напечёшь?» И, не дожидаясь ответа, словно знал заранее, что она ответит, помчался по двору с проверкой. Как поживают куры? Есть ли в гнёздах яйца? Ага, вот и клубничка! Дедушка посадил, чтоб до самых морозов спела. А вот ещё и ещё. Дедуля, иди сюда! Нашёл! Нашёл!
Блины пеклись и в 6 утра, и в 12 часов ночи. Отказать этим замечательным, голубым, словно бездонное небо, глазам разве было возможно! Будто звон маленького весёлого колокольчика разливался по большому дому, и от этого было так хорошо и тепло на душе!
На следующий день Никита отправился на работу к дедушке. Дед дежурил: охранял технику, а внука решил взять с собой. Пусть порезвится на воле, чистейшим воздухом подышит. Да и задумка была порыбачить. Может, чего и поймаем!
Стояла глубокая осень. Воздух был такой прозрачный и чистый, что надышаться им не было никакой возможности. Солнце светило изо всех сил, но согреть землю уже никак не получалось.
Взяв внука за руку, дед пошёл на берег пруда. Его тёмная бездонная гладь притягивала, настраивала на размышления и тишину. Лёгкий холодный ветерок дул с севера, и вода, словно старая бабка в морщинах, рябила и искрила солнечными бликами.
Никита, прищурившись, смотрел на воду.
- А лыба тут есть?
- Есть, только не будет она уже ловиться, - ответил дед.
- Это почему же?
- Холодно, на дно греться ушла, - пошутил дедушка. А сам подумал: «И правда, какая рыба может быть в эту пору?» Но огорчать парнишку не стал. Показал внуку, как надо забрасывать леску, поставил удочки. И, усевшись вдвоём на бережку, они стали ждать.
Сидели долго, но не клюнуло ни разу!
Дед поднялся:
- Ты сиди тут , а я чайку пойду попью. Смотри, в воду не суйся.
- Холошо, - ответил парнишка.
Дед улыбнулся. Буква "эр" никак не давалась внуку! Скоро в школу, а у него всё «холошо»! И зашагал к сторожке, которая была в десяти минутах быстрой ходьбы.
Подогрел воду в чайнике, заварил чай, прикурил сигаретку и уселся возле печки чай пить.
Так, покуривая и потягивая мелкими глотками чаёк, сидел возле тёплой печки. Вдруг, словно откуда-то издалека, ухом уловил: «...шка». Прислушался. «Показалось, что ли?» Через секунду опять: «...шка...аа».
«Надо бы к внуку пойти. Один ведь возле воды», - с тревогой подумал дед. Быстро поднялся и зашагал к пруду.
Чем ближе подходил, тем явственнее слышал крики внука. Перешёл на бег и вскоре увидел, выскочив из-за деревьев, что внук, уцепившись за удочку, изо всех сил пытался удержать её. А та изогнулась буквой «зю». Казалось, ещё секунда - и сломается в его побелевших от напряжения ручонках. Малыш, повернув голову, хотел было крикнуть снова, да увидел деда, и слова будто застыли в горле. Обезумевшие голубые глаза смотрели на дедушку. По щекам ручьями текли слёзы:
- Дедушка, я поймал. Спаси, она меня утащит сейчас.
Дед подскочил к малышу, схватил удочку, немного отпустил леску, почувствовал что-то очень тяжёлое. Малыш перестал плакать, но всё ещё всхлипывая, вытирая рукавом слёзы, напряжённо наблюдал за происходящим. Осторожно, чтобы не порвать леску, дед тащил к берегу что-то тяжёлое.
«Может, корягу зацепил?» - пронеслась мысль. Но то, что дед увидел у самого берега, повергло его в состояние оцепенения. Из воды показалась большая голова. Глазищи, а по-другому и назвать их было нельзя, смотрели на него спокойно и бесстрастно.
- Дедуля, лыба! Большая лыба! Делжи её, деда! Не упусти! - заметался по берегу внук.
- Не боись, внучек, теперь никуда не денется! - успокаивал Никиту дед, продолжая осторожно тащить рыбину на берег.
Он то отпускал её, то подтягивал к себе. А она яростно билась, сопротивляясь с таким ожесточением, что казалось: вытащить её не было никакой возможности!
Но дед знал, что делал, и наконец сазан выбился из сил.
Дедушка подвёл рыбину к самому берегу, схватил её под жабры и ловко выбросил на сушу.
Никита прыгал вокруг неё и кричал:
- Ула! Ула! Мы поймали!
- Можно, я понесу? - спросил он.
- Можно, - ответил дед и положил сазана как полено на две подставленные худенькие руки внука, которые, по его разумению, ну никак не могли удержать такую рыбину!
«Характер, - подумал с гордостью дед. - Это ж надо! Не отпустил, не испугался!»
А внук, ничего не подозревая про дедовы думки, сияя, как новенький медный пятак, нёс рыбу, осторожно ступая, боясь уронить.
Вдруг сазан очнулся, подпрыгнул и со всего маха шлёпнул своим широким хвостом по щеке Никиты. От неожиданности тот замер. Пытаясь защититься, рукой хотел прикрыть лицо. Рыбина выскользнула и шмякнулась у его ног на пожухлую траву.
- Дедуня, возьми её, - сказал внук. - Я не могу. Она делётся.
Дед поднял рыбину и уже без приключений донёс её до сторожки. Там аккуратно положил на стол, взял рулетку, измерил.
- Ого! 75 сантиметров! Сейчас, внучек, взвесим.
Нашёлся старенький безмен. Дед, зацепив сазана крючочком за губу, стащил со стола.
- Ничего себе! 6 килограммов 850 граммов! Никита, ну ты даёшь!
А Никита, внимательно наблюдал за действиями деда. Большущая рыбина, которую тот держал на весу, доставала хвостом почти до пола! Голубые глаза восторженно смотрели на это чудо. Белозубая улыбка озаряла счастливое личико мальчика.
«Такой маленький, а не испугался, не бросил удочку!» - снова подумал дед. И только сейчас сообразил, что могло произойти. Ведь она могла утащить малыша в воду! Запоздалое чувство страха сжало дедово сердце. Он положил сазана на стол, притянул мальчика к себе и крепко-крепко прижал, подумав: «Молодец, внучек, мужик из тебя выйдет настоящий!»
А тот ничего не понял и пытался вырваться из объятий, потому что ему было душно. В эту минуту он и представить себе не мог, как гордился им его дедушка!