Родинка

И всё бы – ничего, если тем январским морозным вечером после спектакля у Лизки не забарахлила её старенькая «копейка». Почихала, почихала и заглохла.
- Да что же это – такое?! – бормотала Лизка, дёргая под капотом какие-то провода.
- Лизунь, Лизонька!.. – крикнул Обломов, важно выруливая на «Мерседесе» со двора театра. – Родинка, тебя подвести?!
- Вот еще!.. – одна из актрис на заднем сиденье обиженно поджала губки. – И так, как бочки – в селёдке!.. Не хватало нам ещё... Родинки этой...
Родинкой в театре Лизоньку звали все: от директора, пухленького, лысенького – до уборщицы. Как увидели на правой скуле маленькое чёрненькое пятнышко, так и прозвали. А Лизонька не возражала. Родинка, так родинка.
- Да что же ты, проклятая железка, не... – Лизонька отчаянно крутила ключ зажигания.
Потом выскочила из автомобиля. Поскальзываясь на припорошенной дорожке, побежала к проезжей части. И отчаянно замахала рукой. Вскочила в притормозившую «Ниву» и сразу вспомнила, что забыла в гримёрке все деньги. Отдавала Таньке Софроновой «пятёрку», сунула кошелёк в ящичек столика и рванула на сцену. А потом, после спектакля, чествовали заслуженную и народную Пальцеву Зинаиду Петровну. Вот впопыхах и забыла.
- Ой... – Лизонька тронула ватное плечо водителя. – Я в театре деньги забыла... Кажется... Вы меня довезите... Пожалуйста... А я у мужа возьму... Муж расплатится...
- Харашо... – с лёгким кавказским акцентом улыбнулся мужчина. – Давэзу... Куда скажэшь...
У самого Лизкиного дома «Нива» вдруг свернула к гаражам.
- А куда... – Лизонька огляделась. – А куда вы едите?.. Нам же – направо... Нам же направо надо...
- Нэ валнуйся, дарагой... – мужчина остановил автомобиль и повернулся к Лизоньке. – Крычат станэш – зарэжу... Понал?..

«Нива» равномерно закачалась.
Левая Лизкина щека расплющилась о правое заднее стекло, а наманикюренный ноготь мизинчика застрял под крышкой пепельницы.

Дома Лизка вылила на себя два ведра горячей воды и, беззвучно плача, присела на край маленькой ванны.
А через три месяца её выгнали из театра.
- Нам брюхатых Офелий не надобно... – худрук, длинный, худющий, с вечно небритым кадыком, насмешливо глянул на женщину. – И Дульсиней – беременных... Поняла?..
Вечером, когда Лизка пришла домой, у двери, за порогом, стояли два чемодана. Женщина перенесла чемоданы через дорогу и тихо постучала в деревянную дверь двухэтажного барака.
- Ага... – просмоленный, в грязной майке мужчина улыбнулся. – Явилась. Не запылилась. Дитя заделать – ни у кого не спросила... Как и – мамашка твоя...
Мужчина присел на табурет и двумя ловкими ударами вогнал короткие, с большой шляпкой, гвозди в каблук ботинка.
- Тоже... Закрутила... Шалава... С прынцем... И – ни духу, ни слуху... Порешил, может...
- Дядя... – шепнула Лизка.
- А мне – что?.. – мужчина вогнал ещё три гвоздя в подмётку ботинка. – Живи. На койке станешь спать...
- Спасибо...
- Дитё-то будешь рожать?.. – мужчина глянул на Лизку. – С дитём не поместимся... От кого хоть – знаешь?.. Я вас, актрисулек, насквозь вижу... Была у меня как-то...
- Буду... – тихо сказала Лизка. – Буду...
- Муженёк-то твой... – мужчина прищурился. – Что?.. Выгнал?.. И поделом... Нечего в подоле приносить... Солидный человек... Химик... Или – как его?.. Чего он там – кандидат?..
- Ничего я в подоле не приношу!!! – вдруг заорала Лизка. – Я... Меня... Я...
- Чего вопишь-то?.. – улыбнулся мужчина. – Хочешь рожать, так рожай. Я что –
против?.. Чай будешь?.. У меня и сухарики есть... Сахарные...

- Ты чего – окосела?! – рыжая конопатая толстуха повертела пальцем у виска. – Я ж тебе, Лизка, – не чужая... Ну, ты... Жила шикарно... До поры до времени... В мехи куталась... Шампанские всякие с мужиками пила... На авто шуршала... Вот и дошуршалась... На кой тебе – дитя?! Ты сама ещё – дитя!.. Что ты с ним делать-то будешь?! Подумала?! Из театра попёрли!.. Муж выгнал!.. Дома – нет!.. Грошей – шиш!.. Чокнулась?! Подруга?! Кто – отец-то?
Лизка вдруг отчаянно заревела.
- Да ты – что, Лизунь?.. – засуетилась рыжая. – Чего ревёшь?.. Бросил, да?.. Ну, кобели проклятые!.. Своими руками бы задушила!.. Давай, ты выпьешь маленько?.. А?.. У меня водочка есть... Подруга?..
Лизка замотала головой.
- Не знаю – кто отец... Из театра на такси ехала... Он меня – к гаражам... А потом...
- Снасильничал, сволочь?! – замерла рыжая. – Вот же – гад!.. Кто – таков?! Заяву писала?!
- Да ничего я не писала!.. – всхлипнула Лизка. – Не знаю – кто!.. То ли – грузин какой-то!.. То ли – армянин!..
- Так надо писать!.. – рыжая вытянула из буфета бутылочку. – Иди, дурочка!.. И пиши!.. Чтоб словили гада!.. Чтоб впаяли ему!.. Лет пятнадцать!.. Мужу-то сказала?!
- Никому я ничего не сказала... – Лизка рукавом халата вытерла слёзы. – И ничего писать не буду!.. Поняла?! И не болтай!.. Саныч услышит – мне вообще голову оторвёт!..
- Не услышит!.. – заявила рыжая. – У него – режим. Внутренний. Как – пятница, принимает. Горькой пол-литра. И дрыхнет. До вечера...
- Ничего писать не буду... – повторила Лизка. – Рожать буду. Поняла?.. В театре сто раз думала... О ребёночке... Так не дали... То – роли... То – съёмки... То – одно... То – другое...
- Да от кого рожать-то будешь?! – рыжая привстала. – Головушкой своей думала?! Отца не будет у дитя!.. Бабки с дедом не будет!.. Никого не будет!.. А вдруг грузин этот твой – больной какой?! Ты об этом подумала?! Правильно твой Лёха тебя выпер!.. С дурой такой жить!..

Подруги замолчали.

- Может, – и с дурой... – наконец, сказала Лизка. – Знаешь, Вер... Я как-то ночью отрыдала... Тихо... Чтоб дядьку не будить... А потом думаю: а вдруг мне нарочно это судьба подослала?.. Чтобы родила... Чтобы, как нормальная баба жила... У нас ведь с Лёшкой... Не знаю... Короче, не получалось ничего... Вроде, всё – нормально... А зачать не могла... Никак... Думала – бесплодная... Нет, сходила – проверилась... Всё у меня – нормально.... По женской части... Потом уже Лёшка признался: купался как-то по дурости в какой-то луже... Где коровы плескались со свинками... И какую-то заразу подхватил... Она ему по глазам ударила... С тех пор вот и очки носит... И по мужской части шибанула... Не может быть у него детей... Поняла?..
- Поняла-а-а-а... – протянула Верка. – Зато – умный шибко... Жену выгнал... На сносях... Сволочь... Так ему и надо...
- Верка, Вер... – поморщилась Лизка. – Ну, не говори так... Грех – это... И хаять других – грех... И – деток нерождённых жизни лишать...
- Господи... – изумилась Верка. – С каких это пор ты такая верующая стала?.. В головку твою ударило?.. Беременность твоя... Грех... Тысячи баб аборты делают и живут!.. По десять раз!.. И – ничего!.. И громом их не бьёт!.. А у этой – грех!.. Жить-то где будете?.. На что?! С дитём-то!..
- Ой, не знаю... – пожала плечами Лизка. – Пока – у дядьки... Золото у меня осталось... Мамкино – ещё... Кулоны... Цепочки... Колечко... С сапфириком... Загоню... Шубка песцовая...
- А – потом?.. – Верка закурила. – Ой, тебе же – вредно, вроде... Слушай, нам в парк троллейбусный техничка требуется!.. На часа три-четыре!.. Машины сполоснула!.. И свободна!.. Пойдёшь?! Поговорить за тебя?.. Проезд бесплатный!.. Обеды горячие!.. В столовке... Золотишко кончится – куковать будешь?! На паперть пойдёшь?!
- Техничкой?.. – не поняла Лизка. – Это – как?.. Уборщицей, что ли?..
- Мойщицей, дурочка!.. – Верка набулькала стопку. – А я глотну. Да?.. Растрепала ты мне нервы, подруга. Я же тебе толкую: на часа три салоны промыть!.. Водичкой!.. И гуляй!.. Восемьдесят рубликов!.. Не по твоим зарплатам?! Ну, да... Не театры!.. С балетами!.. Никто тебе букеты после смены совать не будет!.. Зато всегда сытая будешь!.. При деле!.. И деньги ещё платят!.. Кто тебя на сроке куда возьмёт – подумай!.. А я с Михалычем поговорю!.. Нам требуется!.. Позарез!.. Шлангом поводила туда-сюда, горячее схавала и домой пошла!.. Ну?! Я тебя потом, дурочку, и в «малосемейку» пристрою!.. Чтоб не мыкалась!.. Будешь жить-поживать!.. В отдельной жилплощади!.. Девять квадратных метров!..
А хочешь – у меня поживи пока. Твой-то... К вечеру с похмелюги опять советскую власть хаять будет... Поперёк ему наша власть стала... Вот загребут когда-нибудь...
- Пойду... – вдруг шепнула Лизка.

Родила Лизка богатыря. Три кило девятьсот. Сама. Без кесарева. Смугленького. Егозливого. Назвала Юркой. В честь Гагарина. А фамилию дала свою. Николаев.
Учился Юрка плохо. А потом ни с того ни с сего поступил в физтех. Окончил – с красным. Помыкался два года по НИИ. И вдруг основал банк. Купил матери «однушку». Свозил в Японию. По воскресеньям к подъезду панельного пятиэтажного дома подкатывал шикарный чёрный лимузин. И Лизка ехала на рынок. За синенькими. Долго ходила по рядам. Щупала податливую тонкую кожицу. Морщилась. Наконец, выбирала. А вечером неторопливо делала икорку. Потом аккуратно раскладывала по баночкам. Очень вкусно. Вы пробовали?..
Я пробовал...