Равномерный стук колёс. Настоящее перетекает в прошлое, будущее – в настоящее. Алина Францевна, шестидесятилетняя дама, грузная, одышливая, с тяжёлыми мешками под усталыми глазами, откинулась на подушку и с наслаждением вытянула утомлённые Москвой ноги.
Сосед по купе, тоже в возрасте, полный, благодушно-улыбчивый, завёл разговор:
– Я в Пермь, из командировки, а вы?
Алина Францевна недовольно взглянула на него и отрезала:
– Куда надо, туда и еду.
Сосед буркнул под нос: «Однако же...» – и, вытащив из саквояжа толстый журнал, стал нервно перелистывать страницы. Наконец взгляд его зацепился за что-то достойное внимания – и до конца пути мужчина больше ни разу не обратился к своей нелюбезной соседке.
Четыре дня назад Алина Францевна ехала этим же поездом, но не из Москвы, а в Москву. Большую часть пути она перечитывала и правила текст своего будущего выступления на защите докторской диссертации. В общем-то, заниматься этим нужды не было: всё было до мелочей выверено и отшлифовано, но таков уж был характер Алины Францевны – ни минуты не могла прожить без дела, а делом она считала лишь то, что было связано с её научной работой.
Два московских дня были поглощены организационной суетой. За ними последовала защита. Прошла она блестяще, так же как и банкет. Не без удовольствия слушала Алина Францевна хвалебные речи в свой адрес. Воздав должное диссертации, все подчеркивали фанатичную требовательность виновницы торжества к себе как учёному и верность раз и навсегда выбранной теме. Зато сейчас, вспоминая выступления своих коллег, Алина Францевна почувствовала раздражение. «Я со своей диссертацией для них, как наседка с яйцом», – подумала она и стала въедливо вспоминать, кто что сказал, все взгляды, улыбки... Теперь они уже не казались ей столь доброжелательными и открытыми.
Алина Францевна знала, что в учёном мире посмеиваются над её медлительностью: пятнадцать лет готовила к защите кандидатскую диссертацию, ещё пятнадцать – докторскую. И ту, и другую никак не могла закончить, всё глубже и глубже погружаясь в материал и не желая ограничить себя тематическими и временными рамками. Администрации института, в котором преподавала Алина Францевна, пришлось даже предъявить ей ультиматум: или защита докторской или увольнение. Кафедре позарез нужен был собственный профессор, вот на Алину Францевну и делали ставку.
Алина Францевна закрыла глаза. Сон не шёл. Она постоянно возвращалась мыслями к недавней защите и банкету. Чтобы отвлечься, Алина Францевна раскрыла книгу. Это было солидное научное исследование свадебных обрядов и семейных традиций североамериканских индейцев. Книгу она приобрела в киоске университета, в котором проходила защита диссертации, с надеждой, авось пригодится.
К художественной литературе Алина Францевна была равнодушна и за последние двадцать лет ничего из беллетристики в руках не держала. Предметом её неустанного внимания были книги по этнографии и фольклору. Она их прочла, вернее, переработала не одну сотню, черпая оттуда идеи и находя подтверждения своим собственным мыслям. Вот и сейчас, перелистывая одну за другой страницы, Алина Францевна отмечала про себя места, которые позднее нужно будет тщательно проработать. Заинтересовавшись одним высказыванием, она сунула руку в карман жакета за карандашом, чтобы сделать пометку, и вдруг спросила себя: «А зачем?»
По спине Алины Францевны поползли мурашки. Оторвавшись от книги, она посмотрела в окно. За ним мелькали деревья. По-прежнему равномерно стучали колёса. Настоящее переходило в прошлое, будущее – в настоящее, а что впереди?
Темой своих диссертаций Алина Францевна, тогда ещё Алечка, Алька, заинтересовалась во времена студенческих фольклорных экспедиций. Окончив институт, год за годом объезжала деревни – записывала народные обрядовые песни в исполнении деревенских бабок. Тратила на эти поездки отпуска, отгулы. Когда магнитофонных бобин с записями собралось изрядно, начала классифицировать песни и изучать их. Всё это параллельно работе и учёбе – преподавала историю мировой культуры в пединституте и училась заочно в аспирантуре. Времени не хватало. Стала терять друзей (некогда было с ними общаться), порвала с любимым человеком (слишком много он требовал к себе внимания), отказалась от рождения ребёнка – и всё во имя дела, к которому прикипела душой.
Чудо, что в сорок лет Алина Францевна встретила человека, который принял её такую, какая она есть, и предложил стать женой. Он был старше на двадцать лет, математик. Без него она бы никогда не закончила свои диссертации: ни кандидатскую, ни, тем более, докторскую. Потому что её интересовал процесс работы, а его – итог.
Поначалу, когда муж отрывал её от блуждания по книгам и мягко, но настойчиво убеждал, что она набрала уже достаточно материала и пора начинать писать диссертацию, Алина Францевна злилась. Ну а после, пораскинув умом и поняв, что муж прав, последовала его совету.
...Поезд продолжал свой бег. Прошлое уплывало безвозвратно. Жизнь разделилась на «до» и «после». Докторская диссертация вобрала в себя весь материал, собранный Алиной Францевной во время экспедиций, все её знания, мысли, гипотезы, доказательства. Так что с наукой покончено. Не приниматься же в шестьдесят лет за новую тему?! Да ещё при её черепашьей медлительности!
Алина Францевна смяла в руке поздравительную телеграмму мужа. Если бы не он, её жизнь продолжалась бы, как и раньше. Она переходила бы от книги к книге, читала, анализировала, думала, разрабатывала свои теории и сверяла бы их с другими, прослушивала бы записи песен... Он же подгонял её, боясь, что она так и не защитится и не станет профессором.
Алина Францевна горько улыбнулась. Может, потому она так и тянула, что подсознательно знала: защитит докторскую – и в её жизни образуется пустота, которую не смогут заполнить ни муж, ни преподавательская работа.
Когда поезд прибыл, Алина Францевна чувствовала себя более уставшей и разбитой, чем при посадке. Тяжело ступая, она пошла к стоянке, где была припаркована её «Лада».
Было около десяти вечера, когда Алина Францевна подъехала к дому. В комнате мужа и на кухне горел свет. Она вошла в дом, крикнула: «Привет! Это я!»
Муж не ответил. Алина Францевна, заглянула в его комнату. Муж лежал на диване. Голова была запрокинута, правая рука беспомощно повисла.
– Коля! – подскочила к нему Алина Францевна. – Что ты?
Через полчаса «скорая» увезла мужа в больницу. Прощаясь с ней, врач сказал: «Вы должны понимать, что в восемьдесят лет инсульт – это очень плохо».
Алина Францевна и без него знала, что это не просто плохо, это – конец. В отчаянии она бродила по дому. С первого этажа на второй, из комнаты в комнату... Дом был куплен пятнадцать лет назад на деньги, вырученные за продажу двухкомнатной городской квартиры. Рядом были лес и озеро. Из-за этого в первые годы жизни тут отбоя не было от гостей. Вначале Алина Францевна всех принимала охотно, но когда визиты приобрели постоянный характер и стали отвлекать её от научной работы, она отвадила визитёров, в числе которых были не только её знакомые, но и дети мужа от первого брака, его брат с семьёй и друзья.
Последние пять лет они прожили в полном уединении. Муж к этому времени уже оставил работу. Занимался домом, садом, смотрел телевизор. Алина Францевна ни разу не задумалась, не скучно ли ему без людей? Мерила по себе: ей хорошо было только с книгами. А вот сейчас вдруг остро понадобилось человеческое общение. Она достала из ящика письменного стола старую записную книжку и стала перелистывать её. Наткнувшись на номер одной из своих бывших подруг, позвонила.
– Ирина Павловна, тут больше не живёт. Уехала в Германию, – ответили в трубке.
Следующие три звонка остались без ответа. Наконец Алина Францевна дозвонилась ещё до одной давней знакомой. Та удивилась, мол, все ниточки порваны, о чём говорить? – и положила трубку. Такой выпад мог бы охладить любого, но не Алину Францевну. Ей понадобился собеседник – и она найдёт его. Полистав записную книжку, Алина Францевна остановилась на номере телефона своей бывшей близкой подруги. Дружба их длилась больше тридцати лет, а прервалась после того, как Алина Францевна, раздосадованная тем, что подруга своим приездом отвлекла её от диссертации, отказала той от дома. Однако в свете того что произошло, эта ссора показалась пустячной – и Алина Францевна набрала номер подруги.
– Алло, – донеслось до неё с другой стороны провода.
– Инка, – сказала Алина Францевна, – это я.
– Я Люда.
– Людочка, как ваши с мамой голоса похожи. Пожалуйста, позови маму.
– Мама умерла. Три года назад.
– Как? – у Алины Францевны перехватило горло, и она перешла на шёпот. – Почему ты мне не сообщила?
– Я писала вам на электронный адрес и звонила, но вы сбрасывали мои звонки.
– Людочка, прости, прости... Я была занята... готовила книгу...– начала оправдываться Алина Францевна, но её слова потонули в длинном телефонном гудке. Тогда она опять набрала номер умершей подруги. Ей не ответили. Она позвонила ещё раз. Снова безуспешно. Просидев в оцепенении какое-то время, Алина Францевна достала из чемодана аккуратно переплетённую диссертацию и стала медленно вырывать из неё листы. Она расправлялась со своим детищем, которое пожаром прошлось по её жизни и выжгло из неё всех, кто её любил и кого она любила.