(недороман периода застоя)
1.
Они столкнулись в аэропорту миллионного города на Волге.
Рядом с билетными кассами.
Не будучи знакомыми.
Когда в течение не такой уж короткой майской ночи с упреждающим вечерним куском и последующим утренним хвостом безуспешно пытались улететь в Москву.
Билетов в кассе на ближайшие самолёты не имелось.
Вернее, билеты имелись только в качестве брони – и выбрасывались в продажу лишь непосредственно перед очередным рейсом.
Впрочем, Советский Союз периода застоя – как раз - и полагал слово «очередной» чуть ли не ключевым своим словом.
Ведь очереди стояли всюду.
За всем.
Естественно, включая авиабилеты...
В общем, они столкнулись и встретились – Москвич и Провинциалка.
Из очередного, приуроченного к очередному рейсу человеческого вихря вокруг билетных касс – вдруг – выбравшись почему-то вдвоём.
А не в одиночку.
Но – по-прежнему без билета.
Без билетов...
Однако – часов через десять, проведённых неотлучно друг с другом – всё-таки – сподобились улететь.
Даже на соседних креслах, обмененных (у жизни) уже в самолётном салоне...
Он возвращался домой.
Можно сказать, с имитации гулянки.
На грядущую приятельскую свадьбу, где ему отводилась роль свидетеля...
Она же – молодой специалист, проработавший пару лет по распределению – держала путь в министерство – получить там разрешение о досрочном переводе на работу в родной черноморский город.
И у неё не было обратного билета.
И – где ночевать...
Притом что в Москве (точнее, в подмосковном аэропорте) они очутились часа за три до конца рабочего дня...
Короче, ночевала она у него – благо раскладушка в доме водилась.
После чего, назавтра она и в министерство попала, и билет обратный приобрела, и даже, согласно ему, купленному, - до миллионного города на Волге вполне благополучно долетела...
Ну и стали они переписываться.
Как в советское время.
Письма с грифом «Авиа» на конвертах друг дружке слать.
Довольно регулярно.
А министерское дело о её досрочном переводе с места послеинститутского распределения на работу в родной черноморский город тем временем решалось.
И решилось в пользу здравого смысла, к тихой радости заявительницы и просительницы.
За полгода (или что-то вроде) ещё пару раз отметилась она московскими ночёвками в его доме (правильнее сказать – комнате) с раскладушкой.
После чего полноправно и капитально перебралась на свою малую провинциальную родину.
Переписка же под грифом «Авиа» продолжилась – и в результате предсказуемо привела к тому, что он отправился к ней – в её родной черноморский город.
Навестить-погостить.
На излёте пресловутого бархатного сезона...
Естественно, по взаимной договорённости сторон.
Словом, прилетел.
Следом – доехал автобусом.
И – давай ей звонить.
Так они условились.
А она к телефону категорически не подходит.
Весь долгий черноморский вечер.
Потом, уже почти в полночь – подошла.
Он ей, что приехал.
- Ищи ночлег! - безлико-тускло ему ответила – и трубку повесила.
Он нашёл.
С какими-то стремящимися на торговый корабль морячками переночевал за два рубля.
У обитающей по соседству от автовокзала бабки.
Чтобы утром на автобусе двинуться в аэропорт.
- Быть в Крыму и не увидеть моря! -
камертонно билось у него в башке на протяжении всего автобусного маршрута.
В аэропорте билетов до Москвы предсказуемо не было.
Ровно сутки он там промаялся в бесполезном ожидании.
- Быть в Крыму и не увидеть моря, -
И прижиться в аэропорту! –
камертонно билось теперь у него в башке...
А потом кто-то шепнул, что на поезд билеты есть.
Он хоть и не очень в это поверил, но в сторону вокзала моментально дёрнулся.
Как выяснилось – не зря.
Билеты на Москву в железнодорожных кассах действительно имелись.
Причём - без всякой очереди...
Когда же, спустя пару часов, он оказался в поезде, то с изумлением убедился, что свободных мест вокруг него было вагон...
2.
Она возникла года через два.
Позвонила, будучи в столице проездом.
Извиниться.
Попросила встретиться.
Если, конечно, можно...
Почему нет?..
А когда они пересеклись вблизи метро, - целенаправленно пошла с ним.
К нему.
Раздобревшая, уловимо потерявшая половину своей совсем недавней лёгкости и миловидности...
Дорогой она путано объясняла, что никак не могла его тогда принять: де, рядом находился человек, который намеревался стать её мужем.
Да и вообще, что бы сказали соседи?..
В доме с раскладушкой всё было по-прежнему.
Разве что отдавалась она ему впервые...