Гордость грудь распирает, повторяю сто крат:
Человек человеку – друг, товарищ и брат.
(Строки стихотворения из пионерского детства)
Настали времена, которые ныне называют «временами буйного разгула демократии и всезахватывающей приватизации». Понятия «честь и долг», вновь оказались востребованными. У одних неожиданно появилась честь дворянская ли, воровская ли, а у других вдруг возникли долги. Решать проблемы долга и чести привычными методами «дали друг другу в морду и разошлись» стало неприличным. Среди физических лиц вошло в практику «забивание стрелок», после чего у одних спорщиков возрастало виртуальное ощущение чести, а у других – реальное бремя долгов.
Арбитражные суды, не получая указаний «сверху» и не имея опыта, самоустранились от разбирательств имущественных споров и долговых обязательств. Потребность же в таких решениях нарастала с каждым кварталом, то бишь, отчетным периодом. Организацию взаиморасчетов между «юрлицами» взял на себя Его Величество Бартер. Бартерными сделками руководили те, кто с честью. В официальных письмах они величали друг друга «уважаемый». Те, кто с чувством долга были «в теме, но не в доле».
В результате одной из таких сделок недалеко от города возник садовый кооператив, реорганизованный впоследствии в юридическое лицо «Садоводческое некоммерческое товарищество», или СНТ со всеми вытекающими из этого административными, налоговыми, пожарными и прочими обязанностями. Волею судеб на одной территории оказались и те, кто с «понятиями чести», коих именовали VIP, и те, кто с «чувством долга» или просто «народ».
Однажды осенью к одному из так называемых VIP-участков подъехал самосвал с полным кузовом смешанного с опилками свежего куриного помета. Навоз, пусть даже с птицефабрики, в те времена считался больши-им дефицитом.
Двое молодых людей, сопровождавших самосвал на серебристой «Ауди», видимо очень спешили и приказали вывалить зловонную жижу не в дальнем углу, куда подъехать было трудно, а на ближнем недалеко от соседских домиков. Председатель, заметив такое безобразие, прибежал на место выгрузки и возмутился:
- Что ж вы, хлопцы, делаете? В домиках продохнуть нельзя будет. Надо было дальше к забору вывалить. Вы хоть закидайте кучу травой, чтобы не так воняло.
- Тебе надо, так перетаскивай это г... к забору и закрывай, чем хочешь, - ответил один из них.
- Не нравиться? Отойди, не стой во всем этом, - смеясь, процитировал Жванецкого другой.
Хлопцы, не попрощавшись, убыли вслед за самосвалом.
Возмущению приехавших на выходные дни соседей не было предела. Но, пошумев и заочно прокляв владельца VIP-участка, дачники забросали кучу дерьма травой, ветками, кусками рубероида и разошлись.
Со временем укрытый и подсохший по краям навоз вонять стал меньше. А с наступлением холодов и вовсе перестал докучать владельцам соседних участков.
В начале следующего лета соседей поразило обилие огромных черных мух, которые густо сидели на согретых солнцем стенах, за наличниками и набивались во все щели деревянных веранд. Не спасали ни липучки, ни аэрозоли.
Источник изобилия насекомых обнаружили случайно. Один из дачников, не вписавшись в поворот, зацепил бампером машины рубероид на куче. Рой мух взвился из-под потревоженного настила. Когда для чистоты эксперимента пошевелили другой кусок, туча мух вылетела и оттуда. На другом углу VIP-участка нанятые хозяином рабочие бойко заливали фундамент для строительства капитального дома. На просьбу соседей убрать кучу к дальнему забору, весело ответили, что таскать г... не нанимались.
Дачники решили обратиться в соответствующие органы.
Через две недели председатель привез на участок представителей районной санэпидстанции. Из машины вышли две женщины. Учитывая разность в возрасте одну из них можно было назвать вполне элегантной, другую – довольно изящной.
Выразив восторг прекрасным видом на реку, на поля, лесочки и деревеньки на том берегу, дамы, разомлев от впечатлений, поинтересовались предметом беспокойства. Походив около кучи и пожимая плечиками, высказали недоумение по поводу серьезности его причины. Председатель откинул один из листов рубероида. Туча черных мух с возмущенным жужжанием взмыла в воздух. Председатель надавил ногой на другой кусок. Из-под него потекла отвратительная жижа, наполнив воздух жуткой вонью. Женщины бросились к машине.
Потревоженные мухи, пометавшись в воздухе, уселись на ближайшие заборы и стены домов. Несколько насекомых залетели в председательскую машину. Напуганные специалисты СЭС выскочили из авто и побежали прочь. От их былой элегантности и изящества не осталось и следа. Только у въездных ворот догнал председатель беглянок.
- Безобразие!!! За это штрафовать надо! – возмущалась изящная.
Председатель тут же предоставил листок с данными хозяина зловонной кучи.
- Ну, мы его... - потрясая зажатой в кулачке бумагой, подвела итог визита элегантная.
Вечером председатель бодро обнадежил садоводов крутыми мерами, которые будут приняты к нарушителю общей благодати. А через две недели он получил заказное письмо с предписанием явиться на административную комиссию. Там ему выписали штраф в размере десяти МРОТ за антисанитарное состояние территории товарищества.
Председатель метнулся в СЭС. В служебном кабинете та, что выглядела элегантно, отводя глаза в сторону, пояснила, что участок номер такой-то и его владелец ни по какому учету не проходят. Зато во всех административных и налоговых органах зарегистрировано юридическое лицо и его председатель, который несет всю ответственность за состояние дел в СНТ, в том числе и за санитарное состояние территории.
- Не вороши сухое г..., вонять не будет, - подытожил визит председатель.
В следующие выходные облитая соляркой куча заполыхала дымным пламенем. Во вторник на еще неостывшее кострище прибыл наряд милиции. Заинтересовавшимся дачникам пояснили цель визита – выяснить причину пожара. Ближе всех к стражам порядка оказался Дмитрий Михайлович, проживающий летом на даче. Он то и объяснил милиционерам, что горело и по какой причине. Это он сделал зря...
- Кто дал тебе право чужим добром распоряжаться? – загремел басом старший наряда.
Оказалось, у милиционеров была и другая задача – выявить поджигателя. По всем признакам на эту роль как раз подходил вовремя подвернувшийся и много знающий садовод. На Дмитрия Михайловича завели уголовное дело о поджигательстве.
- Понимаете, товарищ следователь, мы садоводы все тут, так сказать, находимся в одной лодке...- попытался он пояснить суть дела уже в кабинете следователя.
Но того не интересовала суть. Дознавателя интересовал поджигатель. Требовалось срочно закрывать дело, которое находилось на контроле аж у самого начальника горотдела милиции! И все рассуждения подследственного «о превалировании интересов общности людей над интересами отдельного индивидуума в этой общности» он покрыл единственным аргументом.
- Ты не имеешь права посягать на свободу пользования своей частной собственностью гражданином демократического общества!
- Но погодите, товарищ следователь, свобода индивидуума безгранична лишь до тех пор, пока она не начинает ограничивать свободу другого индивидуума...
Дмитрию Михайловичу грозил срок за подготовку и совершение злостного хулиганства, осуществленного группой лиц по предварительному сговору. Но, приняв во внимание выявившийся в ходе следствия факт, что подследственный отсутствовал в день пожара на участке, дело переквалифицировали с уголовного на гражданское. Дмитрия Михайловича оштрафовали и обязали возместить хозяину участка причиненный пожаром ущерб. Штраф он заплатил сам, а ущерб владельцу навозной кучи решением правления компенсировали из кассы товарищества.
- Дорогая, однако, куча-то оказалась, – подписывая бухгалтеру расходный ордер, подвел итог председатель.
Строительство на VIP-участке продолжалось. Хозяин решил выровнять территорию своего участка. Для этого соорудил на меже, разделяющей его участок с участком Дмитрия Михайловича, бетонную подпорную стену высотой полтора метра. На этой стене планировалось еще и возведение двухметрового сплошного забора, что согласно СНиП 30-02-97 «Планировка и застройка территорий садоводческих (дачных) объединений граждан» является нарушением. Участок Дмитрия Михайловича, находящийся с северной стороны от возведенной стены, после строительства забора весь оказался бы затененным. Он подал жалобу в отдел по строительству местной администрации. Там ему порекомендовали обратиться в суд, заручившись предварительно заключениями квалифицированных специалистов, о том, что возводимое сооружение действительно противоречит вышеупомянутому документу. Дмитрий Михайлович получил соответствующие заключения, заплатив за них немалые деньги, и подал иск. К заявлению он приложил письменные подтверждения соседей, не согласных со строительством подобного забора.
Мировой судья – женщина в строгом костюме и с не менее строгим взглядом, назначила дату предварительного собеседования. В указанный день Дмитрий Михайлович подъехал к зданию, где разместились мировые судьи. На парковке с табличкой «стоянка служебного транспорта» возвышался новенький черный «LandRover» ответчика. Кое-как припарковав в дальнем углу общей стоянки свой восьмилетней давности «Жигуленок», Дмитрий Михайлович вошел в здание.
Сосед уже сидел в кабинете судьи, вальяжно разместившись по одну сторону приставного стола. Судья показала рукой на стул с противоположной стороны.
- Не цените вы, Дмитрий Михайлович, чужое время. Я тут давно дожидаюсь, а вы во время являетесь.
- Точность – вежливость королей, - развел руками Дмитрий Михайлович.
- Вот она, ярчайшая примета наших демократических перемен. Что ни голый – то король, - обратился сосед к судье, изобразив на лице улыбку.
Отразив ее словно в зеркале, судья согласно кивнула.
- Итак..., ответчику ясна суть претензий, изложенных в заявлении истца? - судья взяла в руки исковое заявление.
- Да, Ваша Честь. И я прошу Вас ознакомиться вот с этим документом.
Сосед достал из кожаной папки лист бумаги и подал судье.
- В документе сказано, - продолжил он, обращаясь уже к Дмитрию Михайловичу, – что все строительные нормы и правила, в том числе и СНиП 30-02-97, на который ссылается заявитель, не являются обязательными к исполнению и применению, а носят рекомендательный характер. Таким образом, требования заявителя ничтожны. В приложенных к заявлению заключениях подтверждается лишь несоблюдение оных строительных норм, а не нарушение законов, что для меня, законопослушного гражданина, совершенно неприемлемо. («Давно ли волк свежатину жрать перестал» - мелькнуло в голове Дмитрия Михайловича). Тем более, объективность заключений, исполненных за соответствующую мзду, вызывает большие сомнения.
Дмитрий Михайлович бросил взгляд на судью. Та, не прерывая чтение поданного соседом документа, кивнула.
- Гражданка судья, - взмолился Дмитрий Михайлович. - Ваша Честь, мой участок находится севернее и ниже по склону. Этот четырехметровый забор полностью затенит все посадки. У меня же ничего расти не будет!
- В нашем демократичном обществе, - продолжил вещать сосед. - Каждый имеет право желать и не желать. Я желаю построить забор, а вы этого не желаете, так как потеряете часть урожая овощей и ягод. Ваши опасения законны. И опять же в нашем демократичном обществе каждый должен отвечать за свои поступки. Поэтому, я принимаю ваши законные претензии. Какую часть урожая, уважаемый, потеряете? Мешок картошки, ведро морковки, пучок лука и банку ягод. Я готов ежегодно возмещать понесенные убытки даже по рыночной стоимости.
Судья перевела взгляд на Дмитрия Михайловича и вновь кивнула. Тот потерял дар речи. Приняв его молчание за согласие, судья решила подвести итог:
- И так, истец, в первый же год после возведения забора, вы предъявите ответчику фактические потери урожая ваших грядок, и он возместит убытки. Сейчас Вы снимаете свои претензии, и будем считать инцидент исчерпанным, - при этом подала Дмитрию Михайловичу заготовленный заранее документ о достижении мирового соглашения и показала, где расписаться. - Вот и чудненько. Зарегистрированный документ получите у секретаря. У заявителя вопросы есть? Нет. У ответчика? Тоже нет. Заявления и замечания имеются?
- Да, Ваша честь. Первый вопрос решен, и я предлагаю перейти ко второму, - сосед достал из папки еще несколько листков бумаги и передал их судье. – Я вчиняю иск заявителю по поводу оскорбления моих чести и достоинства при обвинении меня в незаконности возведения забора на моем участке. Сегодня в ходе разбирательства обвинения не подтвердились. Своими разговорами и выступлениями на собрании он оклеветал меня в неуважении к нашим демократичным законам, чем поставил под сомнение мою добропорядочность и честность, то есть нанес мне моральный ущерб. Его обвинения так глубоко затронули меня, что я не спал несколько ночей. В результате у меня случился гипертонический криз, с которым я и был госпитализирован. Справка лечебного учреждения прилагается. Находясь в больнице, я не смог решить несколько очень важных вопросов и понес ущерб в коммерческих делах. Считаю, что имею право на возмещение убытков и компенсацию за нанесенный моральный ущерб.
- Ничего себе, загнул, – возмутился Дмитрий Михайлович. – Ты в больницу слег из-за того, что жена тебя с очередной любовницей застукала, а я за это платить должен. Ну, ты даешь!
- Ваша честь, прошу засвидетельствовать очередной факт клеветы в мой адрес и оскорбления моей чести примерного семьянина.
Судья согласно кивнула. Сосед откинулся на спинку стула и, глядя прямо в глаза Дмитрию Михайловичу, процедил другим тоном.
- За базар отвечать надо.
Судья кивнула.
- И во сколько ты оцениваешь свою гнилую честь?
Сосед назвал сумму, подчеркнув, что она назначена уже с учетом последнего оскорбления «гнилая честь». Дмитрий Михайлович от услышанного охнул. Сумма почти равнялась стоимости его участка.
- Назначенную сумму я должен получить в течение месяца после достижения соглашения, - уже совершенно иным, жестким тоном продолжал сосед. - Если ты не согласен или будешь настаивать на судебном разбирательстве, тогда, я думаю, справедливо будет назначить пени как обычно по полпроцента за каждый день просрочки. Решай, сосед. Или мировое соглашение по моему заявлению, или суд со всеми судебными издержками.
Судья подтверждающе кивнула.
Через две недели Дмитрий Михайлович написал заявление в правление товарищества, о передаче участка соседу.
Весна следующего года выдалась ранней и дружной. Ежегодное собрание членов СНТ состоялось как никогда рано – 1 апреля. Выступая на нем хозяин сгоревшей навозной кучи, а ныне двух участков, объяснил садоводам необходимость и полезность демократических преобразований как в обществе в целом, так и в их садоводческом товариществе, в частности. В качестве примера привел факт с забором на границах его прежнего участка: люди выступили против строительства не соответствующего нормам и правилам забора - и его, забора, как видите, нет. В демократичном обществе воля народа – закон.
- Наша демократия, - сказал в заключении оратор, – одержала еще одну, пусть маленькую, но очень значимую победу.