-1-
1 сентября 2004 года ангел упал и разбился на мелкие кусочки. Бабушка, прибежавшая с кухни, выхватила Ванечку из кровати, охая и причитая:
– Цел? Тебя не задело?
Сонный Ванечка хлопал своими огромными синими глазищами и беззаботно улыбался. Две давние соседки по коммунальной квартире, которые жили с бабушкой в этом доме у Пяти Углов уже целую вечность, древние бездетные двойняшки, души не чаявшие в Ванечке, тут же оказались рядом и тоненькими одинаковыми голосками стали требовать:
– Головушку надо ощупать. Пусть стишок расскажет, проверим, как он говорит.
– Да, отстаньте вы! Какой стишок? Уже в школу пора. Надо же лепнина рухнула не раньше не позже, а, когда дитё впервые в школу собралось. – Отмахнулась от соседок бабушка и, осмотрев комнату, добавила. – Хорошо, что всё мимо, всё на пол попадало.
– А ты-то додумалась– поставила кроватку в таком опасном месте! Если у тебя негде Ванечку разместить, то пусть у нас спит. Хочешь, милый, мы тебе у окна постелим? – с надеждой пролепетала одна из сестёр, а вторая согласно закивала, немного завидуя, что это не она так ловко придумала.
Но бабушка не собиралась сдавать позиции:
– У окна можно воспаление лёгких схватить. А здесь теперь и двигать ничего не надо, больше нечему отваливаться.
– Это к счастью! – в один голос воскликнули двойняшки, – Ванечка, давай мы поможем тебе одеться.
Но бабушка строго держала оборону и велела внуку заняться собой самостоятельно. Суету это не прекратило. Все старушки по очереди поправили (каждая на свой манер) на мальчике пиджак, поспорили что лучше бабочка или галстук. В ранце у будущего первоклассника оказались три пакетика с угощеньем, в руках у Вани – три букета цветов, один другого лучше. Когда же он прошествовал в школу после праздничной линейки, три старушки с нескрываемой тревогой и слезами на глазах махали ему вслед … Кроме них Ванечка в этом мире больше никому был не нужен. Но это не тяготило его, от рождения он хранил в себе внутренний покой и мог испытывать радость даже в самых немыслимых ситуациях. Когда ему было три года, мать – актриса небольшого театра – решила всё таки отвезти сына на воспитание к свекрови, окончательно уверив себя, что именно он мешает расцвести её сценическому гению. Мать мечтала о главной роли в супермодной драме « Мы против всего…», мечты свои она подогревала красным вином и коньяком – другого она в те годы ещё не употребляла. В метро, пока ехали от Лесной до Владимирской, её разморило: видно коньяк оказался некачественным. Она то и дело засыпала, и голова её падала на Ванино плечико. В эти моменты его круглое личико озарялось таким неподдельным счастьем, что все пассажиры видели – малыш уверен – мама ласкается к нему. Такой вот нежной, безмолвной и запомнил Ваня свою мать.
Жизнь со старушками только усилила его внутреннюю гармонию, его можно было спокойно усадить на диван на час–другой и вязать или читать. Ванечка же угадывал в точках на потолке звёздное небо и другие миры, на рисунках обоев – воинов, сражения, прекрасных дам. Он даже в самой незначительной линии мог найти целую сказку, полную волшебства, превращений. Ваня рано научился читать, прекрасно считал, рисовал, но к школе оказался не готов. Как не готова бабочка очутиться вместо цветка в муравейнике. В шумном, гудящем коридоре он растерялся, заволновался, отпустил руку одноклассника, с которым должен был двигаться парой и потерял свой класс. Когда все разбрелись, его, готового сквозь землю провалиться, дежурная отвела в первый «б».
– Как тебя зовут? – строго спросила новичка молодая, очень тонкая учительница Ольга Семёновна.
– Ванюша, – хрипло, едва сдерживая слёзы, пролепетал Ваня.
– Какой-такой Агуша? – резко возразила Ольга Семёновна и засмеялась. Весь класс оценил юмор.
– Агуша! Агуша! – закричали ребята.
Ваня не выдержал и заплакал, чем вызвал бурю веселья у ребят. Он хотел убежать, но Ольга Семёновна удержала его:
– Садись на место. Всем тихо!
Ваня покорно сел за заднюю парту, радуясь, что теперь никто не видит его красных глаз и распухшего лица.
-2-
Прозвище «Агуша» не беспокоило Ваню. Разве мог внешний пустяк нарушить насыщенную фантазиями внутреннюю жизнь?
Ваня оказался способным, всё схватывал на лету, и Ольга Семёновна, оценив это, снисходительно относилась к тому, что он нередко мог замечтаться и ответить невпопад. Ей достаточно было взглянуть на камчатку, чтобы понять – Ваня опять грезит и не слушает урок. Тогда строго, но с едва уловимыми нотками симпатии она произносила:
– Опустись на землю!
Ваня моргал глазами, словно спросонья, и оборачивался вокруг, как в тот день, когда ангел рухнул вниз.
К весне Ваня неожиданно обнаружил, что на соседней колонке сидит Кристина. Девочка, у которой золотые волосы, зелёные загадочные глаза. Она, лёгкая, грациозная, как балерина. Оказалось, что другие мальчики заметили это значительно раньше, что вокруг Кристи образовалась целая группа воздыхателей, которые по очереди носили ей портфель, писали записочки, подкладывали подарки и порывались сидеть за одной партой. Постепенно все мальчики добились того, что родители перестали их встречать из школы. Добились ультиматумами и скандалами. Ваня сразу понял, что он в безнадёжном положении. Доказать, что он повзрослел, любящим его старушкам, было так же бесполезно, как отменять закон всемирного тяготения.
Кристину водил из школы и в школу старший брат – восьмиклассник Алёша. Обычно он приходил за ней прямо в класс, но 1 апреля, Кристина напрасно звонила ему – трубка не отвечала, напрасно выбегала в рекреацию. Наконец, кто-то посоветовал ей посмотреть в угловое окно. Там первоклашки увидели большую компанию старшеклассников, которые придумали, как развлечься в день смеха. Лицом к стене стоял Алёша, а остальные шеренгой – за ним. Кто-нибудь бил его кулаком в спину, и брат Кристины должен был угадать «кто». Подлость забавы заключалась в том, что даже, когда Алёша показывал точно, все смеялись и качали головами. Потом решили заменить удары на плевки, при тех же бессовестных условиях. Алёша был обречён оставаться водящим снова и снова к всеобщей радости.
– Сделайте что-нибудь, – взмолилась Кристина, оглядывая своих рыцарей. Но мальчишки поопускали головы, никто не хотел связываться с таким громилами. Ваня же закипел от гнева и стремительно ринулся вниз. Чтобы миновать ждущих его старушек, он выпрыгнул из окна туалета на первом этаже, чуть прихрамывая, понёсся на выручку и встал рядом с Алёшей у стены. Только не спиной, а – лицом.
– Мелкий, отвали, – крикнули ему.
Но Ваня стоял неподвижно и даже слегка улыбался. Желание выглядеть героем, готовым на любые страдания и жертвы, буквально светилось во всём его облике. Кто-то из компании двинулся было оттащить его, но остальные, переругиваясь, чтобы скрыть непонятное смущение, начали расходиться. Ушёл с опущенной головой и Алёша. Ваня хотел было сказать ему, чтобы тот никогда не поворачивался к врагам спиной, но постеснялся.
Солнце пригревало. Ваня зажмурился, его захватила волна первого весеннего тепла. В этот момент с одной стороны школы к нему бежала, полная нежности, Кристина, а с другой – торопились три взволнованные бабушки…