ГЛАВЫ ИЗ ПОЭМЫ «ЧЁРТОВ ДЕНЬ»
140 лет назад, 4(16) ноября 1874 года, родился А. В. Колчак. А 7 февраля 1920-го по Постановлению Иркутского военно-революционного комитета в устье речки Ушаковка, впадающей в Ангару, был расстрелян, а затем брошен в ангарскую прорубь Верховный правитель России –
адмирал Александр Васильевич Колчак.
1
Ему еще случиться –
Седьмому февраля...
А Анна в дверь стучится:
- Нас ждут у короля!
Колчак расправил плечи,
Как будто снял хомут:
«Что ж, пусть и поздний вечер,
Поедем, коли ждут...»
Последний взгляд на карту:
«Нет, здесь не мой courage...»
И тихо адъютанту:
- Подайте экипаж...
Ноябрь. Иртыш укромен,
Как в логове босяк,
И Батюшкина тёмен
На бреге особняк*.
Застыл фасадом к устью
Оми, как знак судьбы,
В российском захолустье
С названием Омбы**.
Похожий на берлогу,
На Омск наводит жуть...
Пора, пора в дорогу –
Куда-нибудь...
Похожий на берлогу,
Обхожий за версту...
Пора, пора в дорогу –
Хотя бы и к шуту!
Король, живущий в Омске, –
Не Чехов, пусть Антон...
Сгореть, как папироске,
Тебе бы, пустозвон!
Накоротке с вождями! –
Себе и всем внушил.
Уж лучше бы вожжами,
Как Бронислав***, рулил...
*В особняке, построенном в начале XX века омским купцом Алексеем Батюшкиным, унаследованном затем его сыном Капитоном Алексеевичем, была резиденция А. Колчака
**Омбы – Омск на казахском языке
***Бронислав Стефанович – водитель, а «по совместительству» и возничий конного экипажа Колчака.
2
Под кожаным покровом,
Как и за ним, темно;
От Анны пахнет домом,
Какого нет давно.
Не с Софьей*, а из детства –
В проулке Поварском**,
До долгого кадетства
В училище Морском,
Где поднимали с Катей***
Такую кутерьму...
А экипаж всё катит –
Куда, зачем, к кому?
Качаясь на рессорах,
В тех дней бы вновь уют,
Да где-то, без зазоров,
Как из винтовок, бьют.
В пределах Омска нижних,
Где по ночам шалят?
А может, о булыжник
Колёса так стучат?
Колёса экипажа
Бесшумны и туги,
А бьёт подковы стража –
Верхами казаки.
Не здешние – кавказцы
В конвое всем на страх:
С Верховным их сиббратцы
Почти что на ножах.
Молчат, глядят угрюмо
В помин минувших дней,
Когда была Сибдума
Им всей Руси родней;
Когда сибирский боров
Княжúть вдруг захотел,
И Сашка Новосёлов****
Осанну ему пел...
Прихлопнули – и сдули,
Да новая вдруг моль:
Показывает дули
Писателей король.
Сепаратистской рати
Конец один – в назьми...
Колчак и Анна катят
От Иртыша – к Оми.
*Софья Фёдоровна Колчак, в девичестве Омирова (1876–1956) – первобрачная и единственно законная жена А. Колчака
**Поварской переулок, дом 6, кв. 6 – по этому адресу в тогда предместье Санкт-Петербурга будущий Верховный правитель России жил с родителями и сестрой до зачисления (1888) в младший подготовительный класс Морского училища (с 1891 г. – Морской кадетский корпус Петра Великого), которое окончил в 1894 году вторым по успеваемости
***Сестра А. Колчака – Екатерина Васильевна, в замужестве Крыжановская (1773-1941)
****Александр Ефремович Новосёлов (1884-1918) – писатель-этнограф, министр внутренних дел правительства автономной Сибири; убит 23 сентября выстрелом в затылок в Загородной роще Омска офицерами монархической организации «Смерть за Родину», расчищавшей А. Колчаку путь к власти
3
Колёса экипажа
Бесшумны и туги,
А бьёт подковы стража –
Верхами казаки.
Подковы бьют, грохочут
С каким-то тайным злом.
Восстание пророчат?
Бомбиста за углом?
Нет, это только мнится
По поздней по поре, –
Восстанье разразится
Рабочих в декабре,
Да не достанет мощи...
Бунтовщикам – расстрел:
Снег в Загородной роще
Растопит кровь из тел.
Ручьём, и ночью алым,
Кровь с берега стечёт,
Кровавым покрывалом
Укрыв иртышский лёд...
«Да что ж я? – зазнобило.
Колчак себе не рад. –
Восстанье это было
Почти что год назад!»*
Под пологом, как в яме, –
Не вылезть и в аврал.
«Сейчас бы в детство, к маме», –
Подумал адмирал.
Конечно, было б проще
Пройтись. Здесь пять минут:
Не в Загородной роще –
На Лермонтовской ждут.
Здесь особняк похуже,
Чем Батюшкина, но
Постыл казённый ужин,
И хочется на дно.
И не в подводной лодке**,
От ворога таясь,
А на прямой наводке
Линкором в эту грязь
Под номером «тринадцать»,
Где короля очаг;
Где лезут целоваться,
Заглазно сволоча;
Где, Осведверх*** доносит,
Такой привечен сброд –
Бог за грехи не спросит,
Пусти его в расход!
В крови Россия тонет,
Разруха, голод, боль...
А здесь ещё фасонит
Писателей король.
Ему винтарь бы в руки,
Да марш-броском – на фронт,
А вслед – лечить от скуки! –
И омский бы bomond...
Мазилы, писаришки!
Да Анна: «Ку mauvais ton», –
И Тимирёвой фишки
Покуда терпит он.
Не Анна б – свет в окошке! –
Вообще в один момент
Пустил бы на окрошку
Весь этот «омский свет»!
*22 декабря 1918 года
**А. Колчак был противником оснащения военно-морского флота России подводными лодками.
***Осведомительный отдел Верховного правителя России.
4
А экипаж по Омску
Крадётся, как шакал...
«Напьюсь сегодня в доску!» –
Решает адмирал.
- Ты что-то грустен, Саша...
- Пройтись хочу, – сказал.
- И я хочу. Да стража
Не пустит, адмирал.
Как под арестом, Саша,
Живём, – хоть не живи...
-Такая доля наша,
Ты знаешь... C'est la vie.
- Тревожно мне на сердце...
- Приехали, мой друг...
И ветка клёна в дверцу,
Как пика, ткнулась вдруг.
Как пика, ткнулась ветка,
Почти достал зубок,
Да Мержеевский* метко
Клинком его отсёк...
*Павел Францевич Мержеевский – телохранитель А. Колчака
5
Свёт мёртвый обливает
Застывший экипаж,
И выйти помогает
Сорокин, точно паж:
- Вы нас совсем забыли,
Я вас и ждать устал...
- Сорокин, сочинили
Очередной скандал? –
От Тимирёвой нежный,
Как от младенца, дух;
Как ученик прилежный,
Верховный нем и глух.
Вздохнул король на это,
Блеснув в ночи пенсне:
- По осени – сонеты,
Скандалы – по весне...
- А что зимой, Сорокин?
- А сел уж, как на мель...
Зимою льдисты строки...
Прошу, mademoiselle!
На этот раз не в зале –
Поднимемся в salon...
В ответ из-под вуали:
- А где merci, pardon?
Сорокин, вы же русский!..
- Да разве это грех? –
И адмирал по узкой
По лестнице – наверх...
6
В салоне дым клубится
От дрянных папирос,
И кто-то матерится,
Как палубный матрос.
Здесь разный люд: в костюме,
В поддёвке кто, есть фрак...
Накурено, как в трюме...
Волной в дыму: – Колчак!
- Верховному России –
Vivat, vivat, vivat! –
И, льстиво выгнув выи,
В пол подло прячут взгляд.
Галдящие сороки
В загаженном молу!
- Прошу вас! – И Сорокин
Ведёт чету к столу.
В простенке между окон
Приткнуться лишь посмел,
Чтоб кто-нибудь не кокнул,
С Оми взяв под прицел.
Столешница – квадратом,
А стульев – на троих.
Сидеть триумвиратом,
Выходит, от других
В простенке окон между,
Чтоб кто-нибудь зазря
Всея Руси надежду
Не снял из винтаря.
И здесь же, окон между,
Провисшие слегка,
Ждут верхнюю одежду
Сохатого рога.
- Позвольте! – И жеманно,
Впадая в moveton,
У Тимирёвой Анны
Король берёт манто.
- Позвольте! – К адмиралу,
Уже впадая в срам...
- Да я уж на марала
Шинель повешу сам!
Угодливый без меры:
- Тогда картуз, мой друг...
- И кепи офицера
Чужих не терпит рук...
Король стянул рот щелью,
Колчак же, взглядом стыл,
На рог, что над шинелью,
Фуражку нацепил.
- Вот видите, maestro, –
С усмешкою изрёк, –
Где для фуражки место?
Вам не по росту рог...
Сорокин, сжавши скулы,
И сей стерпел попрёк,
И Тимирёву к стулу
Подвёл за локоток...
7
От столика в простенке
Весь на виду салон,
Давно заливший зенки
Под хриплый патефон.
Заиграна пластинка,
Да, видно, её чтут:
Под Вяльцевой «Калинку»
От пуза жрут и пьют.
Какой-то ферт в бородке,
Козлом на стул вскочив,
Бутылкой из-под водки
Нацелился в мотив;
Поодаль чуть старуху
Облапил вдрызг кадет,
А в уголке литшлюха
В нос тянет марафет;
По-девичьи нарядна,
Пусть вышла из невест,
Графиня* кровожадно
Жанена** взглядом ест;
Полковник Янчевецкий***,
Укутав плечи в шарф,
С лазутчиком советским****
Пьёт ром на брудершафт;
За ними, вскинув руки,
Раскрашен, как индюк,
О слове, цвете, звуке
Молотит чушь Бурлюк*****,
*Нина Подгоричани, поэтесса (1889-1964).
**Пьер-Тибо-Шарль-Морис Жанен – генерал, главнокомандующий Союзными войсками в Сибири и на Дальнем Востоке
***Василий Григорьевич Янчевецкий (1874/1875-1954) – настоящая фамилия известного русского советского писателя В. Яна; в 1918-1919 гг. служил в походной типографии армии Колчака, издавал и редактировал фронтовую ежедневную газету «Вперёд»
****Александр Оленич-Гнененко (1893-1963) – поэт, прозаик, переводчик Т. Шевченко, Э. По, Л. Кэрролла («Алиса в стране чудес»); член ВКП (б). Прятался у А. Сорокина от контрразведки Колчака
*****Давид Давидович Бурлюк (1882-1967) – поэт, художник, один из основоположников русского футуризма.
Как будто все в салоне
Цены не знают слов,
И он, Колчак, средь оне
Дурак из дураков!
А дезертир и клоун
Уже совсем готов:
В аспúк о пуассоóн*
Уткнулся Иванов**;
Другой***, хвативши лишку,
Пролезший в стан врага,
Бахвалится мальчишкам****
Фальшой из сапога!
А третий*****, в гневной позе
Нос выставив курком,
Грозит Принцессе Грёзе******
За что-то кулаком.
С ним рядом, ангел чисто,
Пустой стул стережёт
Сбежавший Феоктистов*******...
Не Феоктиста******** ль ждёт?
*Искажённое франц. «Aspicaupoisson» – заливная рыба
**Всеволод Вячеславович Иванов (1895-1963) – русский советский писатель; недолго скрывался, дезертировав из армии Колчака, в доме А. Сорокина
***Николай Иванович Анов (настоящая фамилия – Иванов, 1892-1980) – русский советский писатель; работая корректором в колчаковской газете «Вперёд», изготавливал для большевистского подполья фальшивые документы
****Здесь подразумеваются молодые омские литераторы, которых Антон Сорокин считал своими учениками: Леонид Мартынов, например
*****Всеволод Никанорович Иванов – русский советский писатель (1888-1971); в 1918-1919 гг. сотрудник «Русского бюро печати» в Омске и редактор созданной им здесь «Нашей газеты».
******Псевдоним журналиста, прозаика, художника-графика Алексея Матвеевича Громова (1888-1937)
*******Феоктистов Николай Васильевич (1884-1950) – русский советский писатель; в 1918 году, приговорённый к расстрелу за антирелигиозную и большевистскую пропаганду, удачно бежал из тюрьмы Омска
********Березовский Феоктист Алексеевич (1877-1952) – русский советский писатель, революционер, член РСДРП с 1904 г., один из руководителей антиколчаковского подполья в Сибири, автор эпического народного романа «Бабьи тропы», редактор первой книги М. Шолохова «Донские рассказы»
Такаянагу* с сэром**
От морока гульбы
Вслед за миссионером***,
Спасаясь, крестят лбы
И выпив из фужеров,
Как будто пригубив,
И, закусивши в меру,
По-новой в них налив;
А дюжина кабмина
Пьёт горькую до дна,
Христу не строя мины,
Да чёртова она****!
И Юра Сопов***** даже, –
Почти что Ростислав******! –
Похоже, что заблáжил,
С Абрамычем******* поддав.
Приткнулся к шубе, квелый,
Не видит ни фига,
И вождь России белой
Сам ищет здесь врага!
Один Уфимцев******** трезвый,
В иной пустившись раж:
В блокнот малюет резво
Портретик или шарж,
*Ясутаро Такаянаги (1870-1951) – генерал-лейтенант, глава военной миссии Японии при правительстве Колчака
**Альфред Нокс – генерал-майор, глава военной миссии Великобритании
***Священномученик архиепископ Омский и Павлодарский Сильвестр (в миру – Иустин Львович Ольшевский, 1860-1920); начинал подвижническую православную деятельность миссионером
****В правительстве (кабинет министров) А. Колчака было 13 министров
*****Юрий Сопов – так подписывал свои произведения Петр Иванович Сопов (1897-1919), служивший в охране А. Колчака
******Ростислав Александрович Колчак (1910-1965) – сын А. Колчака
*******Сергей Абрамович Ауслендер (1886-1937)– русский советский писатель, драматург, литературный и театральный критик. В омскую пору своей жизни писал речи для А. Колчака, автор первой его биографии, за что был пожалован собольей шубой
********Виктор Иванович Уфимцев (1899-1964) – народный художник Узбекской ССР, начинавший в Омске как авангардист.
Меча украдкой взоры
В живой оригинал.
Потом подскочит споро:
«Купите, адмирал!»...
Ан, нет! Ещё псом верным
В дверях и в зал лицом,
Немного пусть манерно,
«Скучает» Удинцов*.
«Пустое! В этом «poole»**
У всех кишка тонка
Гранатой или пулей
Прихлопнуть Колчака!
Горазда эта скверна
На визг лишь да на писк...» –
Колчак, как зверь, мгновенно
Оценивает риск.
И, взявши папироску
Из porte-cigares-empire,
Перерешил: «Не в доску
Напьюсь, а в... «бул щыл дыр»!»***
Зажгло – как выпил! – в глотке,
Но сразу в сухость сбой:
Не видит что-то водки
Колчак перед собой.
*Аркадий Никанорович Удинцов (1895-1971) – полковник, начальник личного конвоя А. Колчака; умер и похоронен в Германии (Берлин, кладбище Тегель)
**Poole (англ.) – здесь в значении «общий котёл»
***Искажённое «Дыр бул щыл» русского советского поэта Алексея Кручёных (1886-1968) – теоретика «безумного языка» в поэзии
8
На столике скатёрка
Накрыта, будто встарь:
«Dom Perignion» в ведёрке
И «Glenfiddich» – вискарь;
Обочь в строю застыли
«Augier», «Martin», «Camus»...
«А водку что – забыли
В напитков ткнуть menyu?»
Холодные закуски –
Julienne и un filet...
- А vinaigrette – по-русски:
Увы, лимонов нет! –
Сорокин, извиняясь,
Подносит огонёк;
Колчак, приподнимаясь:
- А водка где, druzhok?
- Простить меня съизвольте, –
Сорокин ему в тон, –
В бутылке от «Шарóнте»
Получше – samogon!
- Изволил! – от затяжки
Прокашлялся Колчак. –
С матросами из фляжки
Пивал я и первак!
- Нет, первым, извините, –
Поддеть Сорокин рад, –
С народом русским пити
Изволил Bonaparte.
Сивуху из картуза,
Смердящего от вшей,
Когда погнал Кутузов
Его с Руси взашей...
Первак и есть сивуха –
Всего один прогон.
Для черни только брюха
Таковский самогон.
А наш, сибирский, право, –
В восторг бы впал Рабле!
Как с первака отравы,
С него не тянет бле...
Верховного шатнуло,
На Анну взгляд: «Сдурел?» –
И руку потянуло
На пояс к кобуре.
Сорокин, цепкий глазом,
И голос потерял,
Сообразивши разом,
Что смертный час настал:
«Прикончит, как собаку, –
Нашёл, кому дерзить!..»
Да Анна в смех: – Однако,
Пора и пригубить!
Сто лет Napulione
Руси уже не враг...
А в штофе «Perignione»,
Надеюсь, не первак?
Сорокин с перепугу
Глядит, как из норы,
Да снял Верховный руку,
Помедлив, с кобуры.
«Спасён! Простил Полярный,
Диктатор, психопат!» –
Сорокин благодарный
На Анну бросил взгляд.
И тотчас позу франта
Обрёл, вернувшись в роль:
- Помилуйте! Антанта
Щедра на алкоголь
Тончайший – высшей пробы,
Хотя для наших масс
Он, не ругнуться чтобы,
Заморский вроде квас.
А черни люб из проса,
Чтоб головы дурил...
Колчак смял папиросу:
«Нет, зря не пристрелил!»
А вслух сказал: – При даме
Грешно хулить других,
К тому же вы и сами
Кровей не голубых...
Не стоит, впрочем, кости
Мне вам перемывать...
Позвали коли в гости –
Извольте угощать!
А чтобы по-житейски
Кружок наш тесным был,
Я Час адмиралтейский*,
Считайте, объявил!
*Адмиралтейский (Адмиральский) час – время на флоте, введённое, предположительно, Петром I, когда можно было выпить чарку-другую водки перед принятием пищи
9
Как на мостке, лишённом
Стальных надёжных стен,
Сидит в златопогонном
Мундире Sir и man*.
Всея России скрепа,
Как мнилось год назад,
А нынче от Совдепа**
Бегущий, пряча зад.
Недавно от Урала
К Москве считал столбы;
Теперь с Урала лава
Кáтится на Омбы.
Докатится – раздавит,
Живьём размажет враз!
А он всё не отчалит,
И золотой запас
Спасая от Совдепа –
Охотника за ним,
Всё ещё веря слепо,
Что он непобедим,
Поскольку лишь однова
Ему доверил Бог
Вершить из Омска новый –
С венцом России! – стог.
Уставший вечер склонен
К ночи уйти в полон,
А что Колчак в салоне, –
Давно забыл салон...
*Здесь намёк на командировку А. Колчака в 1917 г. в США – тогда Северо-Американские Соединённые Штаты, а сразу после неё, уже в Японии, на его обращение к правительству Англии с просьбой о зачислении на службу
**Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов; согласно Конституции, принятой в 1918 году, высший орган законодательной власти РСФСР
10
На столике скатёрка
Съестным полна добром.
Колчак пьёт самогонку,
Смакует Анна «Dom...»
- Отведали б закуски! –
Король устал просить.
Но пьёт чета по-русски:
- Успеем закусить!
От столика в простенке,
Как с мостика – салон:
Сюда б на канонерке –
Дал прикурить бы он!
Разнёс бы к чёрту бражку,
Устроившую пир,
Когда на фронте тяжко,
Но, жаль, не канонир,
Хотя палить из пушки,
Конечно же, учён...
Да вознесёт, как Пушкин,
Поганый этот чёлн
Какой-нибудь из этих –
Зажравшихся, бухих,
На белом, к счастью, свете
Оставшийся в живых...