***
Когда утихает свирепая жажда добра,
природа понятнее в тоненьком платьице красном.
Во взгляде её, проницательном, честном, бесстрастном -
отсутствие боли, лишь света и тени игра.
И призраки прошлого, грёзы, идут как валы,
один за другим ударяют о спящую душу.
Как будто они омывают бесплодную сушу,
и песню забвенья поют голубые стволы.
***
Не зарезали меня в лесу бродяги,
не склевало вороньё глаза мне, друг.
Я в своей квартире чёрной, как в овраге,
и ни шелеста, ни шороха вокруг.
Только тянет из оконного проёма
влажной сыростью и свежестью ночной.
Стонут ходики, и тополь возле дома
до полуночи беседует со мной.
***
Косила старый город
железная коса,
и сажей белый ворот
испачкала роса.
Торжественно вещали
о прошлом дорогом
и медленно нищали
на сотни вёрст кругом.
И струи дыма эхо
переходило вброд.
И ширилась прореха
вдоль городских ворот.
***
Каждая жизнь, приходящая в мир ниоткуда,
ищет возможность свободу свою обрести.
Каждое сердце надеется втайне на чудо,
скорбный свой крест не желает во мраке нести.
Мечутся сущности в чёрном кругу алгоритма.
Страсть ударяет по выпуклой мысли, как плеть.
Но на исходе какого - то нового ритма
трудно бывает в безвестности не околеть.
Нации - звери за место под солнцем грызутся.
В радужном облаке тополь стоит дотемна.
В поисках воли они от себя не спасутся.
Где - то над городом песня угрозы слышна.
***
Жизнь бросаю на весы,
мысли мечутся как мухи.
Неподъёмные часы
к голосу рассудка глухи.
Всё коверкают и мнут
взорванных осколки радуг:
остаётся пять минут -
навести в себе порядок.
Вот и треснуло - гоп-ля ! -
жизни зеркало кривое,
и встаёт над головою
комом - русская земля.
***
Вообще говоря, я не мог бы любить этот город,
где машины, как мухи, торчат на любом пустыре.
И холодные капли с утра заползают под ворот,
и трава начинает как в марте расти в январе.
Я осколок страны, что покончила с временем счёты.
Обозначенный еле, её исторический след.
И пронзительным утром бывает мне пусто до рвоты,
если свет заблестит, угрожающий как пистолет.