В стране опущенных ресниц
Опущены ресницы. Даль чиста -
в стране закрытых глаз иные дали.
Ты ждёшь меня и влажно губы даришь,
прижавшись и на цыпочки привстав...
У счастья - очертания твои.
И такт и радость пульса на пределе,
когда, обнявшись, мы губами делим
одну большую нежность на двоих.
***
У воина ржавый меч,
у эльфов тупые иглы.
Игра не окупит свеч,
пустая и перепроигранная.
Идеи стары сновА,
дороги с начал без цели.
Всё тише звучат слова,
всё более обесцениваясь.
И парус без дела сгнил,
и песня уткнулась в нёбо...
Но жизнь ещё жжёт огни,
впустую в дыму захлёбываясь.
С любовью смотреть на мир
попробуют все подранки,
что были почти людьми,
а стали простыми ангелами.
Осеннее
Всё ближе послесловие тепла,
всё раньше и лиловее закаты...
Вчерашнее присутствует, пока ты
всерьёз не проживёшь его дотла.
На мокнущей дороге ни души...
Сегодняшнее - путь, движенье, прана,
когда идти не может быть не рано -
и некуда, и некогда спешить.
Пока никто не свистнет на горе,
пока четверг и дождик где-то порознь,
идти и ждать не может быть не поздно.
Но будем. Чтобы вежливо сгореть...
***
Присяду под серебряной ветлой
на лавочку в ещё зелёном парке.
Чудесный день. Ни холодно, ни жарко,
и как-то по-особому светло.
И тихо... И становишься добрей,
пусть солнце ниже, греет так же даром.
Счастливые вокруг гуляют пары,
храни их, Боже, милостью догрей...
Задумаюсь... И времени не жаль.
Не жаль, что солнце ниже - значит ближе.
И кажется, вот-вот тебя увижу
среди таких красивых горожан.
Посидеть с другом
Привет! Жена у подруги? Вот как...
И хорошо, посидим вдвоём мы.
Поставь на стол что-нибудь из водки,
поговорим о своём, нескромном.
По паре-тройке в себя закинуть
под разговор о большом и частном
не повредит, мы не очень часто.
И я не свят, да и ты не инок.
Поднимем в памяти дни, что любы.
Помянем то, что сжирают будни.
Они как те миллионы юбок,
где наших рук никогда не будет.
Хоть наизнанку себя, всё голо -
того уже не вернуть, хоть тресни.
Но кто-то горлом царапал песни,
а мы царапали песней горло.
Дружище, ты полстраны излазил,
и я не меньше люблю дороги,
но каждый свой отыскал оазис,
нам повезло, как везёт немногим.
Однако поздно уже... Снаружи
гражданка-ночь доконала вечер.
На посошок и домой. До встречи!
И береги себя. Ты мне нужен.
Вспоминай
Труд в сто томов оказался легко листаем,
ждали прописки внутри меня Каин с Каем,
хватит пролистывать, выжжен я. Страх окалин –
верный заслон от их цепких и длинных рук.
Пуд алогизма в подкорке таких историй.
Взгляд выхолащивать, ста постранично вторить?
Вдоль берегов замерзающих акваторий
вместе дойти до ручных категорий «друг»?
Мы так устроены, всё у нас либо-либо,
Шаг не туда – «пли» командуем всем калибрам.
Грустно и холодно... Вечер. Давай, Ван Клиберн,
пластикой пальцев и нот успокой продром.
Шанс у надежды не схлынуть, не съехать кровле,
нет, не увидим, как в гавань заходит «Кромвель»
Только смотрящим доверится алый промельк.
Столик в каюте. Свеча. И сто первый том.
Мы ли решаем? А может, как лягут кости?
Нам ничего или всё, как придумал Остин.
Треть капитанов шутя забывают мостик,
если всерьёз штормит, а земля щедра.
Если уютна земля, а штормит с апреля,
надо им ветер, когда паруса сопрели?
Сколько ни думай слова, что когда-то грели,
их всё труднее сказать без ненужных драм.
Время не водопадно, а боль не кратна,
здорово, что не кратна, я даже рад, но
нет перешедших реку туда-обратно,
кинувшим этот берег легко на том.
Труд в сто томов оказался не морем - полем.
Перелистали и каждый до корки понят.
Но перестанем ли мы хоть когда-то помнить?
Вечер. Ван Клиберн. Закрыт сто последний том.
Уставшим не до драк
В окне луны овал...
Он вещи паковал.
И в блеклом свете
виделись не руки,
а живые рукава...
Уставшим не до драк...
Недолго до утра.
И в смутной голове такое,
будто перед ним
убрали трап.
Как будто жизни две.
Как будто веры две.
Как будто ждёшь - окликнут
перед тем, как навсегда
шагнёшь за дверь.
Тоскливей силуэт,
когда не смотрят вслед.
Так легче. Как на пальцах
что-то живо объяснять
тому, кто слеп.
***
Выйди из себя и привычным жестом
поправь на плече колчан.
Все дороги начинаются с этого места,
где ты стоишь сейчас.
Может то, что ищешь, окажется рядом,
может уведёт за Буг.
Счастье начинается с ответного взгляда,
нежность начинается с губ.
Выйди из тоски пока она по колено -
может стать глубока, как Дон.
Странно: не идёшь - начинаются стены,
но с них же начинается дом.
То, что знаешь ты, известно немногим.
Утром на дороге наст...
Выйти из себя и стоять на пороге.
Счастье начинается с нас.
Улетим
Если долго-предолго встречать восток,
можно всё разглядеть и даже более.
можно выкричать в небо немой восторг,
эхо будет солнечное и голубое.
Так бывает, радость, покой и свет
раскачают в сердце счастливый маятник,
и приходит ясность, что смерти нет,
есть свобода, свобода есть, понимаете?
И когда на востоке взойдет любовь,
и вернется всё, чем с тобой дышали мы,
взяв с собой наше небо и наш прибой,
улетим на земном, только нашем шаре.