***
Рвётся на части именуемое «мной».
Одна из частей желает проникнуть в грядущее, пробует силы.
Другая учится составлять буквы.
Третья надеется на соучастие.
Какая-то тонет в мелочах.
Сколько их, разделённых неведением частей.
Самая маленькая ищет себя в Глубине.
Найдёт.
Тогда только лопнет стёклышко калейдоскопа.
Улыбнётся Составляющий немыслимые узоры.
***
Солнце выворачивает наизнанку тайники,
куда старательно припрятывала больное.
И уже нечем дышать.
Пробираюсь наугад
сквозь марево гниющих схронов
к источникам с живой и мёртвой водой,
сдирая вместе с кожей прилипшие одежды.
***
Сыграй мне, пожалуйста, джаз.
Рояль похож на огромное сердце.
Боязно подойти к нему даже на цыпочках.
Присяду где-нибудь с краешку.
Тронь клавиши своими тонкими пальцами.
Я оглохла от собственного крика.
А мне говорят – не молчи.
Сыграй, пожалуйста, музыку свободы.
– Я буду плакать в унисон.
***
У меня есть целая пачка бумаги синего цвета.
Я принесу её тебе,
Пусть продолжится небо.
И пока чайка будет лететь по горизонтали,
Нарисуй на самом первом листке Бесконечность.
***
Когда из одежды - лишь утренний морской туман.
Когда обжигающий ветер слизывает с кожи
горько-солёные брызги.
Когда душа смотрит в свою глубину
глазами цвета северного моря.
- Всё остальное не имеет значения.
***
Дымчато-розовое хрусткое октябрьское утро.
Деревья в саду замедлили пульс до нуля,
стянув свои соки в неведомую сердцевину.
Сидя на крылечке маминого дома, кутаюсь в пуховый платок
и провожаю взглядом неровные, дрожащие клинышки улетающих птиц.
***
Это непривычное состояние покоя.
Может от выпавшего снега?
Всю ночь он косо штриховал своим шелестом пространство.
А штрихи к утру сложились в глухую прослойку,
замуровав проходы между разлетевшимися по разным орбитам реальностями.
Или сработал какой-то внутренний предохранитель?
Надо дать время зиме. Всему на свете надо дать время.
И обязательно придёт весна. Может, и посреди зимы.
Прокашляется и запоёт старое, давно молчащее радио на маленькой кухне.
Оно разбудит дремлющий цветок на подоконнике, и тот по-юношески взъерошится среди зелёных мохнатых ладошек.
К соседке наконец-то приедет муж с долгой вахты, и из-за их двери по подъезду потянется запах любви и пирогов.
А сегодня пусть побудут снег и тишина.
***
Искренность.
Среди сотен полумёртвых или уже умерших – это слово живое.
В нём есть образ.
Искра Высшего Присутствия.
Я никак не могу это доказать.
Просто знаю и всё.
Под Любовью можно спрятать миллионы оттенков человеческого эгоизма.
Она прекрасна и ужасна одновременно.
Искренность проста, как придорожный цветок.
Ей не нужны величие и дифирамбы в её честь.
Это мера Света.
***
Я снова невпопад.
Боязнь откуда-то берётся
сказать или вдруг сделать что не так.
Мой друг смеётся.
Потом молчит и смотрит в глубину меня.
А я вдруг понимаю, что свободна
сказать не так и сделать всё не так, как принято.
Мой друг...
***
Какое утро доброе.
Ещё пронизанную снами,
меня из путешествия по тайне
родные руки бережно встречают.
И охраняют тонкий переход
от мира,
что готов ворваться
всем буйством красок запахов и звуков
в сознание.
Всё будет позже.
Но сейчас
я под защитой.
Твои руки...