Рождество
В провинциальном городе зима.
И полбеды коль бродишь целый день сам,
а то с женой, с вещами и с младенцем
и заперты гостинные дома.
Но вместе с ищущим не дремлет Бог,
Он не сидит в тепле, Он тоже ищет.
Дом пастухов — роскошное жилище.
Осталось лишь переступить порог,
а за порогом — целые миры,
но и от них, как в сон, впадаешь в бегство...
однако время замедляет бег свой,
покуда не принесены дары...
Ну а пока... пока все крепко спят.
И лишь Мария вздрогнет вдруг в тревоге,
её от сна не крик — разбудит взгляд
такой родной — Звезды Христа и Бога.
Чудо
Когда же вошёл Иисус в Капернаум,
Много людей шло за Ним, и ни шло на ум
Никому из людей, то, что рядом идёт Господь,
Ибо многих вводила в сомненья Христова плоть,
Ибо думали, что Господь бестелесен, незрим
И легионы ангелов в славе идут за Ним,
Ибо вера людей была ещё слишком слаба,
Ибо каждый в теле своём носил раба,
Ибо каждому раб говорил: «ну, смирись со мной,
Что тебе до Него? Развернись и иди домой,
Не бывает чудес, чудеса — они в решете,
Вон он сотник идёт, и печаль в его животе,
Не ужель Он сможет помочь, коли мёртв слуга,
Не поднимет слугу рука Его ни нога,
Смерть — она бестелесна, её Ему не поймать...».
Каждый раб норовил в человеке по-своему стать
На ребро, как монета, но что Ему до монет,
У Него слово коротко: «да, да», или «нет, нет».
А печальный сотник уже глаза опустил
Со словами: Боже мой, дай мне сил,
Слуга мой лежит в расслаблении, жестоко страдает,
Господи, моё сердце скорбит, сердце рыдает.
Господи! Помоги, ибо люблю его...
Христос в ответ: Я приду и исцелю его!
Сотник же отвечая Христу, так сказал:
- Господи, я недостоин поднять глаза
На Тебя, недостоин, чтоб Ты ступил под мой кров.
Есть достойнее, Господи. Боже, кто я таков?!
Скажи только слово, ибо речь Твоя дорога
И исцелится тот час же, Господи, мой слуга,
Ибо я подвластный, Господи, человек,
Но имея в своём подчинении воинов, рек
Одному: Abiens, abi!* И он идёт,
Другому: приди, quam primum**, и он придёт,
И слуге моему: «сделай то мне!» и он всегда
Делал с радостью мне, отвечая одно лишь «Да!».
Услышав сие Иисус сказал тем, кто с Ним шёл:
- Истинно говорю вам, веры такой не нашёл
Я даже и в Израиле, а по сему,
Да будет дано по его вере ему!
И сказал сотнику: Иди под свой кров,
Ныне же будет слуга твой здоров!
А рабы, те, что в теле людском обрели свой дом,
Говорили: «опомнитесь, ибо потом, потом,
Время выйдет, когда понесут кресты,
На Его месте окажешься ты, или ты.
Расходитесь. Кому нужен лишний крест»...
И шумела смоковница близ этих самых мест,
И предчувствовала, что когда будет сушь кружить,
Ей придётся Ему ещё послужить.
* (лат.) Уходя, уходи!
**(лат.) Как можно раньше.
Первые апостолы
Христос подошёл к рыбакам и спросил:
- Где ловятся этакие караси?
В Галилейском море сегодня погоды нет,
Вся рыба, как камни, лежит на холодном дне.
И так, не богат, вижу Я, ваш улов. –
Они собирали сети, молча, без слов,
И обида слезой блестела у них в глазах –
Не рыбный день выпал. Христос рыбакам сказал:
- Закиньте сеть, от берега чуть отплыв,
И рыбу в сеть загонит морской прилив!
Хотя, что рыба? Со дна следит за пловцами.
Идите за Мной, Я сделаю вас ловцами
Человеков. Бросьте лодку и сети...
А рыбаки: Есть чудеса на свете,
Но чтобы вот так: «Закиньте невод поглубже...» -
Вытягиваем и, как говорится, тут же
Полная сеть рыб, рвущаяся по швам.
Кто ты таков, ответь, что Твоим словам
Внимает море и всё что в его глубине?
И сказал Христос: Сомневаешься, Пётр, во Мне?
Оставьте снасти, - Он подозвал рыбарей, -
Идите за Мною, братья Пётр и Андрей! -
Дивились Андрей и Пётр: что же будет потом?!
Оставили лодку, сеть и пошли за Христом.
Начало положено. В город Иерусалим
Двенадцать апостолов позже войдут за Ним.
...Они ушли. А море сорвало челны
С насиженных мест и рычало: «Распни, распни!»
И волны, как гвозди, вбивало камни в борта,
Ложась у берега пеной, как пеной у рта.
И чайки кричали на солнце, что стало в зенит:
«Элои! Элои! Ламма савахфани?».
Притча
«Вот вышел сеятель сеять
Зерно.
И когда стал сеятель сеять,
Оно,
Упало в пыль при дороге,
И вот,
Слетелись птицы к дороге
И поклевали его;
Иное упало на камни
Где немного земли,
Почва была не глубока и
Росты взошли,
Когда же вместе с ростами
Солнце взошло,
Оно своими лучами
Росты пожгло,
Ибо корня не было у роста –
Эта часть притчи проста;
Иное упало в терние
И выросло терние,
Так как заглушает терние
Любое растение,
Не миновала злая участь зерна сего:
Терние заглушило его!
Иное упало на землю добрую
И принесло плод
Которое в тридцать крат, а которое
И в пятьсот.
Кто имеет уши слышать
Да слышит.»
А ученики ещё не способны
Притчу сердцем воспринимать
И они просят подробно
Учителя притчу им растолковать.
«Сеятель – сеет слово
В сердца.
Как всем известно, слово
О двух концах,
И вот, слово в сердце
Зреет,
Но это слово сердце
Не разумеет,
И тогда приходит лукавый,
Стращает,
Впивается в сердце клыками
И похищает
Слово из сердца. Так бывает у многих.
Это к той части, где посеянное при дороге.
А вот, слово покорно
И с видимой кротостью принято,
Но не имеет корня
Сердце и слово отринуто
Сердцем. Настанет скорбь
И к слову протянет десницу
Гонение, словно корь,
И сердце тотчас соблазнится.
Эта часть притчи довольно проста:
Это о том, где посеянное на каменистых местах.
А вот слово, вроде, замечено,
Но заботами века
И обольщением искалечено
Сердце у человека:
В сердце лежит пустота,
Зависть, корысть, – что угодно...
Да, и в таких местах
Слово бывает бесплодно.
Это к той части притчи, где терние
Заглушило не выросшее растение.
А вот слово услышано, понято, неспроста
Оно передаётся из уст в уста,
Это слово живёт в сердце и сердцу приносит плод
В тридцать крат, шестьдесят, иное в пятьсот.»
Кто имеет уши слышать
Да слышит.
Отречение Петра
Пётр же следовал за Ним издали,
До двора первосвященникова; и, войдя внутрь,
Сел со служителями, чтобы видеть конец.
(Евангелие от Матфея, гл. 26, стих 58)
Пётр же вне храма сидел, на дворе.
Служанка к нему подошла и сказала:
- Постой, с тем, чьё имя Иисус Назорей
И ты был. – И тем, кто с ней шел, указала
На Петра. Но он отрёкся пред всеми
Сказав ей: «Не знаю что ты говоришь,
Что мне до рождённого в Вифлееме?»
И подсел к огню. Над серостью крыш
Поднимался медленно, как старик,
Луч рассвета оборванного,
И раздался истошный крик
Петуха подзаборного.
Первый!
Когда же Пётр приближался к воротам,
Сказали ему стоявшие там:
«А не из учеников ли Его ты?
Постой, друг, не ты ли апостол Христа?».
Но опять он отрёкся с клятвою,
Сказав, что не знает Сего Человека.
И побрёл предрассветной слякотью
Вон из города. Придорожный калека
Сказал Петру: «Точно, и ты из них,
Ибо речь твоя тебя обличает!
Вот ведь, как в притче: «Се грядет Жених!
Где девы те, друг, что Его встречают?»
Говори!». И тут же залаял пёс.
Тогда начал Пётр божиться и клясться:
«Что не знает он...». И взглянул Христос
На Петра. А луч за небо цеплялся,
И над крышами брызнул рассветный дух,
И заёрзало солнце на белой стене,
И запел горластый красный петух,
И заплясал на гумне.
Второй!
И вот Пётр вспомнил слово Господне:
«Прежде нежели дважды споёт петух,
От Меня отречёшься сегодня
Трижды.». И заплакал Пётр горько, и глух
Становился плач, и голос хрипел,
И камни грызли зубами сандалии,
И над ним петух песнь победную пел
И улыбку иудину скалил.
Апостол Фома
Фома в ожиданье застыл у двери.
- Фома, отвори, - слышит.
- Сам отвори.-
Промолвил - и дверь отворилась сама,
И входит Христос, и немеет Фома,
Немеет Фома, только знает одно:
Нести надо рыбу и хлеб, и вино.
Подносит вино, а в сосуде— вода...
И слышит: «Фома, подай перст твой сюда».
И в страхе Фома проливает питьё.
- Фома, погляди, видишь тело Моё,
В нём раны и боли. Фома, это плоть...».
Не верит Фома в то что, гость – сам Господь...
- Смотри Мои руки и рёбра Мои...
Дай есть Мне, водою Меня напои.
Возможно ли призраку пищу вкушать?
Не верит Фома, но немеет опять
И, в страхе вложив в Его раны персты,
В слезах восклицает: «О Господи! Ты?!».
- Отныне же верь, а неверия гнёт
С тебя, словно камень могильный, спадёт.
- Ей, Господи, с сердца слетела броня.
-Фома, ты уверовал, видя Меня,-
А — те, кто не видя, но зная о Мне,
Уверовали, – те блаженны вдвойне.
А ныне иду Я в другие дома...
...Раскрытая дверь. На пороге Фома.
И небо, вобрав недосказанность слов,
Над ним расстилает нетканый покров.
Третье явление
Симон Пётр говорит:
- Иду рыбу ловить.
Фома, ты со мною?
Фома говорит:
- С тобою я, брате, но ночь на дворе.
Отправимся лучше на ранней заре.
Но Симон к воде тащит чёлн, а в челне
Уже приготовлены снасти на дне.
Симон Пётр говорит:
-Как закат догорит,
Наловим мы рыбы...
Фома говорит:
- Нет, брате, бьёт ветер, вернёмся назад,
Улов наш под ветром не будет богат!
Заброшена в море рыбацкая сеть.
Улова не будет. Лишь ветер, как плеть,
Их хлещет, и плещет под ними волна,
И небо над ними, и в небе луна.
Фома говорит:
- Надевает наряд
Заря. Слышишь, рыбы в воде говорят?
И кто-то на том берегу у костра
Нам машет рукою.
- Уйми, брате, страх...
Но с берега глас:
- Дайте есть Мне и пить.
А Симон: Пуста наша лодка. Как быть?
- Закиньте по правую сторону сеть,
И в сеть заплывут априона и сельдь,
И трапезу справим...
И свет неземной
Из тьмы поднимался над пенной волной.
Любимый тогда ученик говорит:
- Брат Симон, ведь это Господь, посмотри.
И Симон бросается в воду с челна,
И к берегу Симона тянет волна.
И вот, доставая ногами земли,
На берег выходит, где тлеют угли...
И ели, и пили, не смея спросить:
Кто Ты? Ибо знали, что с ними Спаситель.
Вознесение
Они прошли неблизкий путь, но рядом с Ним
Готовы вновь и вновь идти без сна и пищи.
И каждый знал, что будет за Него гоним,
И каждый помнил: что блажен лишь духом нищий.
Они прошли, и скрылся Иерусалим.
Взошли на гору Елеон, где разветвлялся
Масличный куст. И был Господь тем ближе к ним,
Чем дальше от земли Он отдалялся.
Он их благословил и стал незрим.
Они, в заоблачные вглядываясь дали,
Уже стояли без Него, но рядом с Ним,
И их сердца единой верою пылали.
Когда же ангельский раздался с неба глас,
Им Вознесенья смысл стал открываться.
- Что смотрите? - Христос ушёл от нас.
- Ушёл. Дабы вовек не разлучаться.