* * *
А что – стихи? Они приходят,
Но из запоя не выводят
И не спасают от любви
(Их, Господи, благослови!).
Снимаешь правую перчатку,
Берешь перо, берешь тетрадку,
Строчишь направо – вечный раб!
Конечно, если не араб!..
Лже-Салтан
Он прав, конечно, был, нахал,
Когда мне руки целовал,
Как бабе,
А не как поэту,
И не за чистую монету
Меня в стихах воспринимал.
Он предлагал построить дом,
В каком-то городе чужом,
Где я была бы поварихой,
Ткачихой, бабой-Бабарихой,
И долго говорил о том,
Чтоб не валяла дурака,
Что молода ещё пока,
Что всё переиначить нужно –
Не со стихами спать, а с мужем,
Ведь жизнь ужасно коротка.
Звенела вилка о стакан,
Мы даже обсудили план,
Как нам отчалить на край света...
Теперь он, вроде, стал поэтом,
А начинал - как царь Салтан!
Полуночница
Почернею и окаменею часам к четырем,
Как младая вдовица, бредущая за катафалком.
Удавиться к чертям на березе за пустырем,
Да ещё босоножки не сношены. Выбросят. Жалко.
Недочитанный Стивенсон между столом и стеной
Корешком коленкоровым целит в облупленный плинтус,
Ничего не случится красивого в жизни со мной,
Где же тела и духа хвалёный поэтами синтез?
Вот и птаха запела, незримая в темной листве,
Вот котенок проснулся и лапкой песок загребает...
Просыпается жизнь, льнёт к рассвету. Как муха к халве,
Тьма безлунная медленно кожей шагреневой тает...
Скворец
Соловей уставал, замолкал –
Много песен, но в горле першит
Эх, каких он высот достигал!
А теперь одолел ларингит...
Соловьиную песню допеть
Нагло вызвался как-то скворец.
Дескать, выйду и выдам толпе.
И ведь знаете, выдал, стервец!
Предчувствие осени
В желобе лета тихонько июль иссякал,
Нежно журчал и примолк - не заметили даже,
Только желтеющий лист в бредешке гамака
Робко шепнул об естественной этой пропаже....
Август ленивым котом на пороге лежит,
Рыжей горжеткой, заплатой на фоне зелёном...
Грусть не о том, что присущи всему рубежи –
Грустно на них натыкаться врасплох иль спросонок...
Предчувствие весны
Деревья голы, но уже не спят.
Стыдливо опуская очи долу,
смиренье и терпение хранят,
и зова ждут к весеннему престолу.
Снег рыхл и тёмен, ноздреват, липуч,
навязчиво пристав к твоей подошве,
он тщится выжить, но весёлый луч
врезается в его сырую толщу.
И с детской беспощадностью, смеясь,
стирает все молекулы снежинок,
все атомы, оставив только грязь
на глянцевой поверхности ботинок...
Предчувствие среднего возраста...
Спалю я свой дом и останусь гола, как сокол,
И близких оставлю без крова, тепла и одежды,
И буду в милиции врать про набег печенежий,
Поскольку не каждый оценивать может прикол...
На пепел начального снега слетит стрекоза
И, долго порхая, присядет на тын обгоревший,
А дочь моя будет без кукол и книжек в слезах,
А матерь моя - обездоленной и постаревшей...
Любимый мой в доме напротив приют обретёт.
И прячась за непроницаемым плюшем портьеры,
Он, водку глушивший при мне, перейдёт на мадеру,
А имя услышав моё, покривит сладолюбственный рот.
И чёрная сука моя будет жалобно выть на трубу,
Торчащую жалко обугленным, длинным укором,
А друг усмехнётся - да видел меня он в гробу
С моими делами! - и горло промочит ликёром...
Предчувствие неизбежного
Я сюда приползу умирать,
За шелковые травы держаться,
Пусть бы только стояла жара,
И детишки бежали купаться.
Пусть бы только стоял этот пруд,
А вокруг камыши и осока.
Пусть на дереве птахи поют,
И взлетают высоко-высоко!..
А с пригорка, идёт кто-то свой,
И кричит мне, кричит на беззвучном
Языке, и всё манит рукой,
И доносится: «Внученька! Вну-учка...»