***
Бестолковая, милая, ладная,
что ты хочешь, дурында осенняя?
Обложилась надежно преградами,
защитилась локтями-коленями,
не пускаешь в привычное общество,
предлагаешь помокнуть на выселках.
Ты права: мне своё одиночество
в эту хмурую пору не вынести.
Я вернусь из сомнительной вольницы,
и женою я буду - хорошею,
а уж если что грешное вспомнится -
похоронится ранней порошею,
и рецепты для счастья старинные
по привычному плану исполнятся.
Острый дождь закрывает гардиною
свет далёкой звезды за околицей.
***
Октябрь - и тот окончился,
что ж вспоминать о лете.
Природа в муках творчества,
колдуют дождь и ветер.
Смотри, мечты прикинулись
воронами на ветке,
на месте летних пигалиц -
осенние кокетки.
Потери согласованы,
и листья валят валом
последними фасонами
большого карнавала.
И клён в дырявом плащике
стыдливо смотрит в лужу.
Он был хорошим мальчиком,
но в неглиже - не хуже!
***
Изморось в окно что-то шепчет,
видно, предлагает: налей.
На одну отдушину меньше
стало на холодной земле.
Знаешь, я сердиться устала,
вечная тоска не по мне,
только ждать девятого вала
трудно в городской тишине.
Дождь идёт, участлив и грешен,
но уже светлей небеса.
Для чего ж опять, как и прежде,
от слезы дрожат образа?
***
(Кабацкое)
Отскребите луну
с покосившейся стенки трактира,
затушите свечу,
я прошу вас, не надо огня.
Не сулите мне дня
без печали осеннего мира,
подарите мне ночь,
чтобы плакала горше меня.
И останется тьма,
и останется повод для страсти.
Мы остатки табу
закопали у дальнего рва.
Растворяется ложь
леденцом в исковерканной пасти,
наши птицы мертвы,
да и мы позабыли слова.
Мы с тобой помолчим,
мы, конечно, с тобою покурим.
Что там кружит судьба,
все равно – пируэт, фуэте ль.
Кучка медных монет,
ворох листьев, рассыпанных бурей,
собеседник уснул,
и пора заплатить за коктейль.
***
Я зависла между летом и тобою.
Я такая, я сдаюсь теперь без боя.
Так привычней - и, конечно же, приятней.
Ты, возможно, будешь мой - а, впрочем, вряд ли.
Между летом и тобою места хватит,
и давай забудешь ты, что я некстати,
и давай мы напугаем эту осень
и от холода осеннего откосим.
Я заплачу, ты подвинешься поближе,
мы окажемся с тобой под общей крышей,
а потом она уедет в одночасье,
и получится с тобой немножко счастья...
***
Там погода такая же - холод и дождь, как и тут,
там на счастье хватает украденной пары минут,
он распят над рекой, город тот - деревянно-железный.
Там глаза, и слова, и еще - там действительно ждут,
и борись не борись - от себя не уйти, бесполезно.
Я увязла и так, не бросая монеты с моста.
Где ж он был, тот момент, тот форпост, тот предел, та черта,
за которою пропасть, а дальше - ни дома, ни долга?
Мир зачёркнут любовью, и рвутся в ночи поезда
в те места, где действительно ждут - но, увы, ненадолго...
***
Путь неблизок из рая в рай
в босоножках не по погоде.
Перейду заповедный край,
как истерику переходят.
Перебрежу своё теперь,
преломлю сквозь осколок кварца.
Долог путь от себя к себе,
и не хочется возвращаться.
***
Я вернулась на землю
и в небо почти не смотрю.
Вдоль проспекта - поток
незнакомцев, простых и не очень.
Я не буду летать.
Приговор благозвучен и точен.
До копейки оплачен
подушный налог октябрю.
Небо плотно покрыто
осенней злопамятной ватой.
В эту пору разлук
и герои покорны судьбе.
Где ты, мой небожитель?
Блуждаешь ли в этой толпе
или смог отстоять
своё право остаться крылатым?
***
Накрыла ночь мохнатым веком
закат в излучине реки.
Я начала скучать по снегу,
по индульгенции тоски.
Твоя душа веселья просит,
а мне оно не по нутру.
О'кей, согласна я на осень,
лишь дай мне право на хандру.
***
Я смотрю на город мой с балкона
и ловлю вечерний полусвет.
У любви - дурацкие законы,
даже, посчитай, законов нет.
Только вот сердца в железных латах -
не разбить, не сбросить и не снять.
Наша жизнь совсем не виновата,
что боимся мы её менять.
И слова, безрадостно простые,
опадают, не касаясь нас.
Стынет долгий день, и сердце стынет,
стынет и болит, как в первый раз.
У надежды - маленькие двери,
о больших не знаешь даже ты.
Но зачем-то нужно жить, и верить,
и смотреть на город с высоты.