Вопрос
Измучен тяжкой думой
(что видно по лицу),
пришёл монашек юный
к седому мудрецу.
- Отец, зачем живу я?
Хочу узнать ответ!
Душа моя тоскует.
Прошу, открой секрет!
Чуть улыбнувшись, старец
ответствовал:
- Дитя!
Мне мало дней осталось,
но знаешь, не шутя,
ты можешь ли ответить,
зачем течёт река?
Зачем гуляет ветер,
шуршащий в тростниках?
Играет свет в аллее,
заброшенной давно?
И солнце камни греет,
которым всё равно?
Зачем на небе этом
блестит луны рожок?
Когда найдёшь ответы,
ты приходи, дружок.
- Да как же я отвечу -
в толк не возьму, отец!
Не мною план намечен:
Мир создавал Творец!
Продуманный в деталях,
Мир слажен и велик!
Но что зачем - едва ли
нам объяснят, старик!
Мудрец сказал:
- Задира,
всё верно ты кричал.
Но чем ты лучше Мира?.. -
и снова замолчал.
Отогревая
Ангел робкий, ангел кроткий
сел на краешек кровати.
В рубашоночке короткой.
Ни красы большой, ни стати.
Тощий. Острые ключицы.
Оттопыренные уши.
Неужели, мальчик-птица,
ты спасать умеешь души?
Судьбы сломанные правишь?
Клеишь сердце из осколков?
И на верный путь направишь
ты меня, седого волка?
Извини, конечно, детка:
что-то верится мне мало.
Ангел ты, но малолетка.
Смертный я, зато бывалый.
Властен, горд, самоуверен –
не прошу, не жду, не каюсь.
Много пью и редко верю,
и в прощенье – не нуждаюсь.
От раскаянья не плачу.
Неудачи? Да, бывало.
Можно было жить иначе,
но меня не привлекало.
Что решал я, то и правил.
Прямо шёл судьбе навстречу.
Что мне рамки ваших правил!
За дела свои – отвечу.
Ну, грози. Летел – за этим?
Дескать, близок час расплаты.
И в раю, что чист и светел,
грешным хода нет в палаты.
Предложи мне стать покорным!
Погрустить с тобой на пару -
а не то чертям проворным
ты прикажешь дать мне жару!
Улыбнулся ангел бледно.
Надо мной крыло расправил,
и сказал:
- Не бойся, бедный.
Я тебя - отогреваю...
Запах осени
Осень пахнет расставаньем.
То ли прелью, то ли мятой.
Поездами, расстояньем,
и травой, дождём примятой.
Ёлкой.
Дымом.
Хризантемой.
Завершеньем дел вчерашних.
Ожиданием... отменой...
И тобой, таким домашним.
Осень.
Пауза.
Затишье.
Мимо, мимо птичьи стаи!
До свиданья!
Время - вышло.
Уезжаю.
Улетаю...
Женская любовь
Не слышать гневных и обидных слов.
Не видеть ни ошибок, ни падений.
Считать тебя основою основ,
мой гений.
Когда кругом смеются и бранят,
брать за руку, как прежде – без сомнений.
Идти с тобой, пусть даже в самый ад,
мой гений.
И верить в ложь, и не считать грехов,
и не искать причины для прощений...
За вечной прозой – не терять стихов,
мой гений.
Детей рожать, растить... Беречь очаг.
Огонь хранить в любое из мгновений
пока живём, пока сердца стучат,
мой гений...
Снег в Буэнос-Айресе
Город Троицы Пресвятой.
Порт госпожи Святой Марии
Добрых ветров. Куда ты, стой!
Пусть яхта дрейфует пока в заливе.
Ла-Плата волнуется, ну и что?
Где там устье Риачуэло?
Я от волнения очумела...
При чем тут волны, я не про то!
Жарко. Хочешь рубашку снять?
Нет, не сгоришь - бронзовей мулата.
При чем, скажи, Пресвятая Мать?
Какая-какая нас ждет расплата?
Чайки кружатся, ну и что?
Мачта скрипит, напрягая парус.
Скидывай - мало уже осталось,
при чем тут время, я не про то!
Выпей малость. Нет, не вода.
Я? - непуглива моя природа!
Тучи в небе как невода,
Солнце ловят по небосводу.
Небо темное, ну и что?
Шторм? Я волной тебя укачаю!
Ну же! Давай повторим сначала!
При чем погода, я не про то!
Ради Троицы Пресвятой!
И госпожи Святой Марии
Добрых ветров! Портэньо мой!
Мой капитан, побудь со мной!
Пусть яхта сама дрейфует в заливе!
Снег холодный? - так с высоты!
Иди, согрею! Да мне привычно!
Бесаме мучо - и все отлично,
Чудо какое!
Не снег! - а ты...
Звезда Бетельгейзе или научно-фантастическое
Он был крестьянин. Честный сельский житель.
Не астроном - и даже не любитель,
он по ночам обычно мирно спал.
Полярную и то всегда в зените,
а вовсе не на севере искал.
Не знал Арктура и Альдебарана,
про Сириус слыхал, - но, скажем прямо,
он больше думал о плодах земных.
Он всех учёных числил в людях странных,
жалел немного, как детей больных.
Вот как-то раз зимою, спозаранку,
тащил из леса он дровец вязанку.
И вдруг увидел - девушка стоит.
Худа, бледна... по личику южанка...
Дрожьмя дрожит, испугана на вид.
- Ты чья? - Молчит. И только кривит губы.
В комбинезоне тоненьком, без шубы.
- И кто тебя такую отпустил!
На куртку! Да натягивай, голуба,
пошли скорей, а то не будет сил!
Почти волок девчонку всю дорогу.
По целине, по насту и сугробам.
она бежать, похоже, не могла.
У дома заартачилась немного -
боялась, знать, - но всё-таки вошла.
Он усадил её к печи поближе,
- Не жмись, - сказал, - чай, мы тут не в Париже! -
Сам от смущенья говорил едва,
и всё глядел, как пламя в топке лижет
берёзовые жаркие дрова.
Потом три дня в жару она металась.
Бежать куда-то часто порывалась.
Шептала что-то, словно бы молясь.
А вся деревня интересовалась,
как у экрана, у окна толпясь.
Дела забросил он. У самовара
заваривал ей травы и отвары.
Поил бульоном с ложки, как дитя.
И называл "Найдёна" или "Дара",
ни капельки при этом не шутя.
...
Мы прежде в том посёлке не бывали.
Мотор заглох. Среди дороги стали.
В машине не хотелось ночевать.
В ближайший дом нахально постучали.
И вышла к нам хозяйка открывать.
Она была ни капли не похожа
на местную. Тонка и смуглокожа,
браслеты на запястьях и кольцо...
Оно светилось! А за ней, в прихожей,
наверно, муж. Обычное лицо.
Бородка русая. Широкоплеч. Уверен.
- Да вы входите, что стоять у двери.
Жена моя, и верно, хороша!
Есть будете? Ну да, устали, верю.
Устрой их на ночь, Дарушка-душа.
Она захлопотала возле печки.
Тем временем, хозяин на крылечке
стоял, курил. Мы тоже подошли.
- Вы здешние?- спросил.
- А то тут вечно
теряются туристы не с Земли.
А снег все кружится за окнами
(прозаическая миниатюра)
А снег всё кружится за окнами. И не надоедает же.
Рано подводить итоги, зима еще не ушла. Март заканчивается, а толку?
Где-то господин Гор потирает ладошки, прикидывая, сколько наварил на самопальном мифе о глобальном потеплении. Не могу за него порадоваться: чересчур огорчаюсь за себя, за свой дом, постепенно утопающий в белизне. До окна ей осталось чуть-чуть. Скоро вместо сугробов будет виден просто белый прямоугольник...
Раньше я видела лес, сад, скамейки, замерзший пруд. Заснеженную лужайку, простроченную звериными и птичьими следами. Всё украдено белизной. Несколько прутьев и вершина елочки, похожая на ершик для мытья посуды. Что сталось с животными и птицами, не знаю. Но отчего-то не хочется выяснить это на собственном опыте.
Тишина... Снег...
Лицо. Скульптурные скулы, надменный изгиб губ, нахмуренные брови... Смотрит мимо... Померещилось, конечно - мало ли, в какие узоры складываются белые точки снежинок! Правда, случайные фигуры, сложенные летящими по ветру хрупкими кристалликами долго не держатся, не должны. А это лицо не исчезает... Фантазия? Галлюцинация?
Что же ещё, - думаю я, пытаясь успокоиться. - Наверняка просто представила себе... это лицо знакомого... нет? тогда просто виденного когда-то и где-то прохожего...
Он словно услышал эти панические, оправдывающиеся мысли. Улыбнулся снисходительно и посмотрел на меня. Глаза в глаза. Его зрачки были серыми, а радужка белой... показалось вдруг, что я лечу, а впереди - два бездонных, чуть искрящихся, тоннеля, полных сумеречного морока... что каждый из них запросто вместит мою маленькую, безвольную фигурку!
Но нет. Я всё ещё стою у себя в комнате, возле окна. В тепле. В безопасности.
Или не совсем?
Он округляет губы и прищуривает глаза. Напрягает щёки. Сейчас, сейчас дунет! Прямо в моё окно!
Что тогда случится?
Я поспешно задёргиваю шторы, бегу к выключателю - надо зажечь свет! - по пути врубаю на полную мощь музыкальный центр. Мне не страшно! Чего мне бояться, я дома! Ещё одно поленце в камин - нет, лучше два, - что мне сделает легкий летящий снег, фантазия, галлюцинация?!
Только... почему так тихо - я же включила музыку? Свет... он какой-то тусклый, синеватый... нет - это не от люстры, это из камина. Пламя кажется синим и не двигается, а только слегка мерцает. Крохотная искорка. Среди прочих...
Нет, мне не холодно. Легкие снежинки щекотно ударяют по коже. Ветер закручивает и слегка шевелит пряди волос. Интересно, чего я так боялась?
Гладкая белизна внизу, серые разводы туч вверху, - а мы рядом, мы скользим по величественной, движущейся, но неизменной белизне. Я улыбаюсь другу, а он мне, и наш мир прекрасен и вечен.
Разве что... разве что маленький, нелепо торчащий мезонинчик внизу... нет, уже одна крыша! только труба!
Эта кирпичная нелепость портит весь вид!
Я набираю воздуха и дую, дую прямо на это безобразие. Снег послушно летит...
Вскоре уже ничто не нарушает гармонии холодного мира.
И не нарушит.