Не прячь лица пред Господом
Не прячь лица пред Господом, гляди,
Как снег летит над миром неизбежным,
Как сердце льется колоколом нежным —
Не у тебя, у Господа в груди,
И как ты огород ни городи,
Мир навсегда останется мятежным.
Настанет день однажды, день такой,
Когда ты осознаешь, что воочью
Увидишь Бога только лунной ночью,
И лишь тогда к тебе придет покой,
И ты тогда расстанешься с тоской,
Услышав песнь синичью и сорочью.
Нет времени
Нет времени, но вечности близки –
Какая-то смертельная усталость.
Стрижи разрежут небо на куски,
Чтоб нам с тобою по куску досталось.
Но солнце будет так же полыхать –
Цветут ромашки, бабочки порхают.
И будут желуди под дубом отдыхать,
Как семьями на Волге отдыхают.
***
Синичка плавает, снегирь идет по льду —
Такое сумасшествие, однако.
Я об ночную уколюсь звезду,
Чтобы увидеть знаки Зодиака.
Вот Лев, а вот Телец, но все не впрок,
Стрелец толкает в бездну Козерога,
И, не найдя обещанных дорог,
Тихонько плачет Дева-недотрога.
* * *
Небо радостным слывет,
В небе чудо-кит плывет,
Поражая жирным телом
Тишину летейских вод.
Там жирафы и слоны
Удивительной длины,
Там готовят между делом,
Приглашают на блины.
Там и ангел не верблюд,
Там тебе компот нальют,
А потом закинут в заводь —
Ведь в колодец не плюют.
Ни находок, ни утрат,
И сам черт тебе не брат
Жизнь прекрасна, милый, да ведь
Смерть прекрасней во сто крат!
Октавы
1
Не зря вороны каркали – зима
Нагрянула, и снег пошел прилежный,
Отважный, неожиданный и нежный,
Как щеки дев, любивших задарма,
И остается только в закрома
Отправить их, веселых и мятежных
А снег идет хорошенький такой,
Что распрощаться хочется с тоской.
2
Но помнится про лето. Мы тогда
Лишь познакомились. Ты улыбалась,
И ты в моей рубашке искупалась,
Поскольку в Волге горяча была вода.
И ты была надменна и горда
Тем, что ничуть меня не испугалась.
А браконьеры шумно жгли костры,
Чтоб не рыдали грозно осетры.
3
То лето неожиданно прошло –
Так жизнь проходит и так смерть проходит,
И волжский безмятежный пароходик
Гудит себе, как будто нам назло.
Ну что, родная, пусть пройдет хоть годик,
Чтоб нас с тобою как-то повезло.
На берегу татарин гроб везет,
И все же нам однажды повезет.
4
А впрочем, не о том я говорю –
Я книжку жизни горькую листаю,
А после безмятежно прилетаю
К восторженному снегом снегирю,
Чтобы опять ворон увидеть стаю
И радостную нежную зарю
Но верю, счастье в этой жизни есть.
Смотря кому. Смотря когда. Бог весть.
5
А помнишь, как ходили по песку,
Искали в Волге желтые ракушки
С раскосым глазом – это не игрушки,
А знак судьбы, прижавшейся к виску.
И вот он Пушкин: «Где же наши кружки,
Чтобы развеять в них печаль-тоску?»
Октава приближается к итогу,
Любимая моя, и слава богу.