Короли времени

Если лучшего нет...

Если лучшего нет в природе,
Дождь на святки – вполне зима.
Как вы помните, всё проходит,
Кроме насморка и ума.
По сюжету, пройдёт и это,
Не надейтесь оставить след.
Будет День Одного Поэта,
Аллилуйя, и вечный свет.
За пустые слова карает
Ангел, Слову отдавший глас.
Знайте: рукописи сгорают,
А ожоги болят на нас...

Такого тебя...

Посвящается моему дедушке Петру. Вечная память

Такого тебя разве с кем перепутаешь, дедушка, милый?
Умел улыбаться, как будто и не было этой войны.
И вовсе неважно, что ты не ступил на руины Берлина,
Европа слегка тесновата героям Великой страны.
Великой... В каком поколенье забудутся страшные даты?
Взойдут ли посевы любви "за Отчизну, за Родину-Мать",
Которую сдобрили щедро костями и кровью солдаты,
Мальчишки, хотевшие выжить, вернуться, и - НЕ УБИВАТЬ?
Напрасные жертвы?.. Святая для нас, драгоценная жатва.
Кто раньше ушёл, тот не видел позора нищать и стареть,
С поруганной верой в незыблемо-светло-надёжное "завтра"...

А ты улыбаешься... Накося выкуси, смерть!

Сон на мысе Аю-Дага

Мне будут сниться бухтовые крысы...
До корабельных, видно, не дожить.
Судьба протянет солнечную нить
Под пятачок прискального карниза.

Мне будут сниться камни под водой,
Огромные и мягкие на ощупь.
В жаровне юга я, как кура в ощип
Попавшая, бледнею наготой.

Мерцает неба звёздная армада,
Сменившая заката киноварь.
Благой земли заученный тропарь
Всё повторяют Господу цикады.

И до последней веточки важна
Фисташковая поросль Аю-Дага,
Полуденный угар, ночная влага,
И плеск волны, и речи тишина.

И, погружаясь в сна ультрамарин,
Невыносимо думать про билеты
Туда, где мразом захлебнулось лето,
И на окне разросся розмарин...

Она стояла и спала...

Она стояла и спала, как лошадь просто,
Хотя при этом не была большого роста.
Посуду мыла, из угла на солнце скалясь:
Поднять подняли, разбудить не догадались.
А город плыл, а город пел припев куплета:
Настало лето, Боже мой, настало лето!
Плескалась рваною волной листва густая.
Ты будешь яйца, дорогой, с икрой минтая?
А город пел, а город плыл и балагурил,
Там где-то друг старинный жил, пока не умер,
Пока не вычерпал запас дневного света.
И вот, уже в который раз, настало лето.

Крым. Ай-Петри

Не спи, мой ангел, неизменны сроки
И низменны долинные дороги.
Под Ялтинской яйлой пошло на спад
Полуночное пение цикад.

Природному соизволяя благу,
Каскадами спасительную влагу
По скалам остывающим несут
Растрёпанные пряди Учан-су.

Известняком триасового хлеба
Из южной темноты лаская небо,
Приморская покоится гора
Верховного апостола Петра.

Живичный аромат окрестных сосен
Питает склонов сумрачную просинь.
В хмельной туман, в предутреннюю высь
Ты поднимись, мой ангел, поднимись.

И акватинта выплавит в свободе,
В понтийском пламенеющем восходе,
В воронке опрокинутой зрачка -
Очарованье музыки штриха.

Любовь

Энергия Любви сильней святынь и храмов.
Естественный закон. Запомни. Запиши.
Количество потерь не оставляет шрамов
На огненном холсте расплавленной души.
Ты жив и обновлён - такое не приснится -
Когда тепло прольёт волшебный эликсир.
И сердце обретёт привычные границы:
Разумный беспредел величиною в мир...

Чао, бамбино!

О чём грустишь, неспящая красавица?
Рождённой в марте не пристало маяться,
Слезинка строгим штрафом облагается,
Морщинка - прочь с поникшего чела!

Чтоб осознать пределы обожания,
Порой необходимо расставание,
Любви необходимо расстояние,
Стояние с табличкою "ждала".

Не мучайся ревнивыми вопросами,
Вернётся со своими папиросами
Чудовище родное и курносое,
С лечебных грязей в князи-короли.

Весенней одичалою повадкою
Набросится на маленькую сладкую,
Напросится в уютную кроватку, и -
Бамбино, буэнос ночес, бай-люли!

так...

Время озаботиться обедом,
Так, для поддержания штанов.
По скоромным пятницам и средам
Поголовье режется коров.

Племя человечье не сбежалось,
Кирие, в спасительный наос...
Формула земного мира - хаос.
Форма плодородия - навоз.

В Коломенское!

Я надеваю нежно-голубой
И тёплый свитер. Фотоаппарат
И кепку - восхитительный кожзам -
С собой беру запасливо, ввиду
Пейзажей и возможных холодов.
Под гомон галок, чаек и детей,
Под сенью яблонь и прибрежных ив,
Тропинками гуляющих царей
Я приближаюсь к пристани речной.
И сей маршрут затейливый не для
Того, чтоб время попусту убить,
А чтоб оптимизацию прошёл
Ослабленный сонливый организм,
Поскольку выше всех душевных сил
И обязательств будничного дня -
Из-за окна бесплодно наблюдать
Игру последних солнечных лучей
Столичной середины октября.