Прозрачны...
Прозрачны твои колени,
Стеклянны твои шаги.
Тату полуденной тени.
Зрачки полночной реки.
А я ещё раньше знала,
Кем стану тебе (позволь):
И вкус моих губ был – алый,
А цвет – карамель и соль...
Мотылёк
Свет — лавиной, белой плетью.
Свет — пустыня, свет — горячий.
Закрывать тебя от света!
(Закрывать глаза от счастья.)
Заслонить от новой смерти,
выпить дрожь вчерашней. Где там! —
Всё, что могут руки эти —
закрывать тебя от света...
Что ж. Хоть так. Дыханье чаще.
Безымянно. Безбилетно.
Закрывать глаза от счастья:
закрывать тебя от света!
Свет, сжигающий одежду.
Рук единственное платье.
Он — как я. Пойми. Я нежно.
Закрывать глаза от счастья.
А вот
А вот: налегке-отвлекаясь-хотя-бы –
когда холодок или смотришь насквозь –
я вдруг представляю что это сентябрь,
прозрачный и утренний, тонкая кость:
...в чуть розовом платье, ласкающем спину,
скользящем и с чёрною лентой-змеёй...
И я понимаю едва половину
из буквиц июня в ночи надо мной,
а сколько ещё их найти, обнимая, –
ладонь как зрачок и зрачок как ладонь!..
И лента по полу...а впрочем, не злая...
(а лава внутри хрусталя и не тронь...)
Иероглиф
Ты (ведь ма)ска, прихоть: иероглиф,
говорящий каждому иное.
Голос – снови(день)е и сви(дань)е,
а слова – обещанное многим.
Для немого буква – взмах и пром(ах),
для слепого – след короткой вст(речи).
Огненною клинописью маний
Глина тела оживает. Нечем –
только тюль лукавой пантомимы –
скрыть себя, вглядевшись против света:
на губах – дыхание лавины,
а глаза – две бабочки и лето...
...Делать солнце ж(ад)ным и беск(рай)ним
могут лишь лианы колдовские,
те что пьют из сердца, синей сканью
обнимая руки эльфа: иней
или ст(рок)и?.. нотный хмель и ст(руны)?..
Обнажённый с(нежный) лес и тени?
Жду, ког(да) тебя мне расшифрует
тайнопись тво(их) прико(снов)ений...
Та бабочка Л
Та бабочка... сном о чуде
вспорхнула с каких древес?
Так трещиною на блюде
в заснеженный белый лес
чернеет тропинка – колет
красивую гжель зимы:
как смерть, где есть до и после,
как жизнь, где есть я и мы.
Как муза – одна и мне лишь!
Как музыка – всё и всем!..
Я знала: влетишь! Заденешь.
Поранишься. А затем
друг в друга смотреться: слёзно
и кровно, и впрок, и прочь –
как море, в котором звёзды,
и небо, в котором ночь...
А гжель боди-арта – с новой
Строки, на потом, вослед.
Как нежность, где сотни слов, и
как страсть, где лишь да и нет.