И будет
И будет горьким опытом декабрь,
И следущий за ним вослед примчится.
И станет наважденьем календарь,
И лица, лица, лица, лица, лица
И это будет ещё долго длиться,
И станет нам казаться, больше нет
Ни тех, о ком бы стоило молиться,
Ни тех других – из игр и утех.
И будет не таким уже проворным
Казаться нам весь следующий день,
И станут на суках кричать вороны,
О том, что всё на свете дребедень
тАка
в тишине под балдахином
выпьешь хину
примешь схиму
и пойдешь себе по миру
закурив тугую приму
где камчатка, где пальмира
каждый всюду смотрит криво
улыбаюсь всем игриво
пока жизнь проходит мимо
там свароги, там гуингмы
всюду истины и гимны
что же всё так рыбийжирно
формалиново и длинно
то ли дело наши дроги
на пороге лишь пороги
ирокезы и пироги
ремонтантные тревоги
надувные полубоги
дураки и их дороги...
в никуда – туда куда-то
где последняя атака
где стоит ещё итака
рядом с ней лежит собака
вечная как жизнь сиртака
и родная наша тАка
в чужие окна
в чужие окна
в скважины замков
за балдахины знаний всех и смыслов
войдя тупым от счастья острием
размахивая жизни коромыслом
ты не поймёшь в ней ровно ничего
и сядешь в угол
и протянешь руку
и будешь постоянно не о том
забыв слова
и прогоняя скуку
и ничего не будешь понимать
набросив на себя забот личину
а за окошком будет месяц май
менять одежды
годы и причины
Птицы Танго
Не каждый мост бывает переправой
Не всякому союзу быть любовью
Мы катимся назад, где каждый правый
Нам отдается в спинах левой болью
Неправы оба! И не прелы сосны
Что помнить будут этот странный омут
Где мы с тобой прекрасны и несносны
И птицы Танго нам помочь не могут
Где мы беспомощны, как ветер с юга
Зимой вчерашней,
И победный холод
Уже растекся по стенам и башням,
Камням и сколам...
Не будет ничего
Не будет ничего – ни брода, ни ручья
Не будет ни сомненья, ни участья
И ты придёшь – чужая и ничья
Прозрачным призраком иного счастья
Где никому никто не на века
Где каждый каждому и словно всё впервые
Отчаянная, как весной река
Отбросив предрассудки ледяные
Туда, где всё совсем наоборот
Где нет времён, мужей, дождей и денег
Где пропивает латы Ланцелот
Пока Дракон спокойно жрёт деревни
Где всё не так, как снилось мудрецам
А так как есть – хмельно и бестолково
Где режет правда по больным сердцам
И прочат грозы вещие вороны
И ищут смысл голодные коровы
Которых некому давно доить
И бык вопит про быть или не быть
А в кронах стынет песня Казановы
Мой бог, зачем всё это, в чем резон
Зачем трава, песок, а в зимах столько снега
Собака, кот, моря и горизонт
Когда ты здесь ещё ни разу не был?
Украинское
О том,
о чем, возможно, важно,
но здесь нельзя,
я вам не сообщу, отважно
швырнув в глаза
остатки показной отваги
и влажность глаз,
и важность этой сладкой влаги,
живущей в нас.
Безвыходность, нелепость, нежность,
как бес в ребро,
все наши принципы прилежны,
как серебро
на ложках чайных,
что натёрты здесь добела.
И ночь давно сварилась в чане
и так светла.
И выкипают словно тайны
её миры,
и месяц лежа на диване
над ней горит.
И вечер тот, что близ Диканьки
давно прощен
и съеден, сваренный на сале
с густым борщом...
собачковое
Кака така, така кака,
Какова и такова...
Мимо лаяла собака
Так похоже на слова.
И вытявкивая Кафку,
Гауптмана и аф-аф
Видно делала зарядку
С лаем схожим всем словам.
Рядом проходили эти
Люди, что на двух ногах
На собачем диалекте
Выясняя, что да как...
я не стою
я не стою новостроек на больших бульварах
никогда я не был стоек лишь не часто - ярок
а соблазнов было столько хоть лови сетями:
танцевали ведьмы «польку» с пьяными гостями...
и швырялась жизнь горстями под ноги каретам
тем, что в полночь превращались
в пепел сигаретный
я не стою этих парков и фонтанов шумных,
пастернаков и ремарков и затмений лунных
пароходов уходящих
отлетевших уток
внуков рядом в люльке спящих
...ни годов, ни суток -
тех что прожили мы вместе
славно так и мило
где готовила ты есть мне
и постель стелила
я не стоил революций
войн
делений плазмы
детских утренних поллюций
и религий разных
и таинственного смога в древней райской тайне
и наивной веры бога
в день шестой созданья
во глубине глубин
во глубине глубин
в сиянии сияний
где никого никто любить и ненавидеть еще не мог
и был как бог
и не было ни зданий ни тревог ни знаний
лишь звездный смог
и плавали на дне веков теории гармоний
нарушив коие возникнет белый свет
и было так велико и спокойно
от этих нет
сквозь толщу вод и непреклонность волн
сползал по завязям растений день вчерашний
и заползая в раковины слов
произносил да будет и обрящет
так создавая версии основ
сходились змий и ева и ослов
навьюченных дарами от волхвов
тащила ввысь горячая пустыня
и плыли тени новых городов
колыбельное
я улягусь на планете я на ней останусь спать
ни брюнетом ни поэтом и поэтому опять
не по мне ударят громы не по мне пойдут дожди
не ко мне сбегутся гномы с надоевшей рифмой жди
с обезвоженными льдами
свежевысохшей сосной
свежевыжатыми снами
лебедой и лабудой
сладко спать когда на свете мимо всё и мнимо всё
страсти
жёны
рифмы
дети
сё и то
ни то ни сё
смыслы цели
стоп дорога
сел на рифы твой арго
ну зачем ты хочешь много где у многих ничего
незапятнанного слова наступает благодать
ни один ещё обломов так не исхитрялся спать
среди пядей и обломков всераспаханной земли
на которой рвутся ловко плохо склеенные дни
на которой псы и волки и немного естества
и на солнечных заколках слабо держится листва
Город
Холодный кипельный мотив
Давно засыпал этот город
Он здесь почти неуязвим
И пролежит еще лет сорок
И будет так же плакать с крыш
И лужей продираться к смыслу
Как незадачливый малыш
Потом прибудет рыжий дворник
И станет под шумел камыш
Сгребать лопатой серый вторник
Сгоняя стайки шумных птиц
С площадок детских
Гнать метлой застрявших в переплетах зданий
Прохожих без имен и званий
И даже лиц