***
Как неприятно, но
признаемся себе,
Что стать лишь удалось
малоизвестным мужем,
Что подошёл к концу
тот список кораблей,
В котором паруса
небес звенящих туже,
Что подвиги давно
занесены в тетрадь,
Чтоб от обычных дел
их отделить чертою,
Что разучившись, как
герои умирать,
Мы как-нибудь живём
в тени ушедшей Трои.
Уж лучше б мы ушли
за пенистый пунктир,
Чтоб с волнами искать
всю жизнь тот остров горний,
Но список кораблей
затёрт до самых дыр,
И не на чем идти
в слезящееся море.
***
Когда сбежит зловредная Медея,
Когда Ясон сольётся с кораблём,
Мы, наконец, с тобою овладеем
Забытым всеми золотым руном
И возвратимся к берегам Колхиды,
Давно и спешно брошенным вдали.
Уже Ясона отпрыски убиты,
А значит, мы почти что дождались.
Героя мойры не щадят живого,
Лишь к мёртвым снисходительны вполне.
А что руно? Руно ведь просто повод
К любви, к походу, к ревности, к войне.
***
...и когда накроются медным тазом
те кто отстоять не сумели Трою
Одиссей отправится на Итаку
остров что остался в далёком прошлом
где синело море сияло солнце
и бродили козы по горным склонам
а ещё с девчонкою тонконогой
наперегонки до того колодца
кто последний тот козопас безногий
и потом валяться в тени оливы
наблюдать как в небо ныряют птицы
и мечтать о подвигах величайших
и не понимать почему хохочет
эта конопатая с рыжей гривой
а волна тихонечко гладит камень
и стирает трещины и морщины
и тепло и ласково что-то шепчет
но уже уплыли давно триеры,
и покрыли славой себя герои
и накрылись медью глаза троянцев
а тебя всё нету мой рыжий мальчик
что бежал со мною навстречу солнцу
и смотрел в меня наполняя светом
где же ты глупыш а давай ещё раз
наперегонки до того колодца
где на чёрном дне до сих пор наверно
наши отраженья сидят в обнимку...
***
За руном золотушным корабль наш ползёт
Сквозь кисельное море в чужой огород.
Сквозь века и пустыни и прочую хрень
Он ползёт и кусает за хвост свою тень.
А над миром встаёт чёрно-белый дракон.
Это ясно – ему не соперник Ясон.
Но протянута нитка к добру, не к добру.
И девчонка-колхидка дрожит на ветру.
***
Прошедший сквозь страну теней,
Он возвращается в Пимплею.
Нет утешения в вине,
Есть утешение в похмелье.
Когда чугунный острый шар
Из головы все мысли выбьет,
На время съёжится кошмар.
Но через сон опять навылет
Пробьёт. И снова сердце вниз.
И мысли скрюченные ноют:
"Ну оглянись, ну оглянись".
Но как же пусто за спиною...
***
Пятый, пятый, срочная – Харону,
Передайте – нас выносят в нуль.
У кентавров кончились патроны,
А циклопов вырезал патруль.
Снайперы нас щёлкают без спешки,
Наседают орды пастухов.
Пятый, дайте с воздуха поддержку:
Пару стимфалийских ястребков.
Дымовую ставят пусть завесу,
Мы успеем выйти из игры...
Нет, поздняк... Спецназ подходит Зевса,
Вынося нас прям в тартарары.
***
Жизнь торопит и торопится,
Тропки в стороны расходятся,
Чтоб сойтись однажды заново
У парома запоздалого.
Прямо у причала ветхого,
Право, помянуть нам есть кого.
И лицо подставив дождику,
Заплатить обол паромщику.
***
Слишком вы, герои, мелки.
Вам ли копья гнуть, любя?
Оттого в чужой тарелке
Ощущаете себя.
Под Медеи тёмным взглядом
Труханёт из вас любой.
Но сражён ножом и ядом
Тот, кто чист перед судьбой.