***
Марине КУДИМОВОЙ
Тропы словесны неисповедимы.
Слушай, Тамбов! –
Громы и шорохи, светы и дымы...
Это любовь.
Это завещано петь на свободе,
А не гугнить.
Всё о народе, шуте-сумасброде,
Дай сочинить!
Шапка с бубенчиком – тяж мономашья,
Знаемо ить...
Вражия ревность и бездна овражья,
Дай сочинить!
Тянется, тянется, всё не порвётся
Тонкая нить.
Како нам верится или поётся –
Дай сочинить!
***
Все шире, шире круг знакомых.
Всё уже, уже круг друзей.
В. Башунов
Уитни Хьюстон плавает в ночи.
Всё позади. Душа моя, молчи,
Оставь иным глухие катафалки.
Чем дальше в лес, тем реже круг друзей,
Тем горше впереди планеты всей
Искать любви на человечьей свалке.
Потоньше заточи карандаши
И снегирям буханку раскроши.
Судьбы не преломить через колено...
А в небе то ли пламя, то ли лёд,
А голос всё плывёт, плывёт, плывёт
Туда, где нет предательства и тлена.
ПОГРЕБ
Иглы инея звоном-шуршаньем осыплет творило,
в тесном погребе дых прошлогодний от сырости пьян,
всё спелёнуто плесенью, ни морилка, ни Тиккурила
под землёй не сильны против этих полотен-полян
погребально грибных...
Тленья пологи сдёрну рукою,
Здесь на полках — сокровищ сосуды, в ногах — закрома.
Пусть выходят — на свет! — из забвения, из летаргии покоя...
И, как чучело Маслены, в полдне пылает зима.
***
Обирая с лица хлопья снега в бору я,
Обмираю, весенние дни соборуя,
Спите март и апрель!
Струпья наста и пробитые солнечной дробью,
Белым-белого савана складки сугробьи
Да небес акварель...
Льдина времени села на мель.
***
В жестковыйном миноре
Пробудясь ото сна,
Шмель запутался в шторе...
Что ли вправду – весна?!
Загудело, заныло
Изнутри, ё-моё,
И в душе засвербило
Молодое знатьё...
На басах запредельных,
Говори, говори!
Страх с угодий удельных,
Словно дань, собери.
Грозовое гуденье,
Тёмной страсти тоску
Я с крыльца отпускаю,
Будто пух по песку...
О ПОЛЬЗЕ ВЕРЁВКИ
Наш главком — Ермолов... или Трошев?..
Чтобы сбить насилия накал,
Чтоб с кинжалом жить — себе дороже,
Бандюганов вешать предлагал.
Выглянешь в окно — полюбоваться
Улицей на утренней заре:
Мир и лад, покой и счастье, братцы,
И — абрек на каждом фонаре.
И без коньяка захорошеет...
Вот вам справедливости пример!
Жёсткий галстук на небритой шее —
Признак старых правильных манер.
Лжевикторианская эпоха!
Пуритане, трости, котелки.
Вешать — плохо. И не вешать — плохо.
А судить — так вовсе не с руки.
Только Пушкин из далёкой дали
Упрекает нас в который раз:
"Вместо мёртвых букв свинца и стали,
Слово жизни шлите на Кавказ".
***
Ветры с Карского моря по долгой дуге
Досягнули до кровель Алтая.
У меня ж за душой — лишь монетка-теньге,
Как потерянный май, золотая.
Тьма и холод опять норовят в кумовья,
Карусельную песню вертая,
Ты ль одна у меня, золотая моя?!
Как потерянный май, золотая...
И когда до небес полыхнёт молонья,
Из любови-грозы прорастая,
Распускайся и ты, золотая моя,
Как потерянный рай, золотая.
***
Себя уподоблю слепому,
Забредшему в осени блюз...
Я прожитой жизни не помню.
Ну, разве, — на ощупь, на вкус.
Я жил или не жил? Ошмётья,
Обрывки сует суеты.
Какие такие угодья
Засеял любовию ты?..
Какое такое величье
Извлёк из отрепья-шмотья?..
Но — вера, как песня синичья,
Над мёрзлою мглой бытия!
Восходят со дна упованья
И жалобы детской восхлип,
И глыбы седого рыданья,
И Троицы свет из под глыб.