Забытые поэты. Аполлон Коринфский

Аполлон Коринфский семь лет проучился в одном классе с Володей Ульяновым. Они не дружили – у Володи и в детстве, и потом никогда друзей не было. Но Ульянов довольно часто бывал в доме у Коринфского. Опекун Аполлона (родители мальчика умерли в раннем детстве) был городским судьёй, у него имелась прекрасная библиотека – одна из лучших в Симбирске.

Но знакомство с будущим вождём пролетариата никак не повлияло ни на политические, ни на эстетические взгляды Аполлона Коринфского. Эту необычную фамилию, которая потом воспринималась как псевдоним, присвоил деду Аполлона император Александр I. Он же возвёл крестьянина-мордвина Варенцова в ранг дворян за то, что неграмотный мужик повторил путь Михаила Ломоносова и стал выдающимся архитектором.

С 1886 года стихи Коринфского стали появляться в периодической печати. В 1889 году он уезжает в Москву, а спустя два года перебирается в Петербург, где публикуется в престижных журналах. Почти десять лет был помощником редактора «Правительственного вестника». Интересы его затрагивают и фольклор, и этнографию народов Поволжья. Он занимается и переводами. Его любимые авторы – Гейне, Кольридж, Мицкевич, Шевченко, Янко Купала (с последним его связывала многолетняя дружба). В течение девяти лет (с 1904 по 1909) Коринфский опубликовал 14 сборников стихов и переводов. Многие его стихи посвящены деревенской жизни, истории Руси, былинным героям. Но книги эти либо никто не замечал, либо они подвергались критики. «В груде стихотворных томов г. Коринфского мерцает огонёк поэтического воодушевления, но он еле теплится, редкие художественные строчки разделены целыми десятками трафаретных стихов», - писал, например, Валерий Брюсов. Его поддерживал и Иван Бунин.

Большевики тоже с Коринфским не церемонились. При жизни Ленина его одноклассника не трогали, а в 1928 году обвинили в антисоветской пропаганде и агитации и выслали из Ленинграда. Коринфский обосновался в Твери, где работал корректором в типографии. Умер он в январе 1937 года в полной нищете.

* * *

Если в мгновенье тоски роковой
Сердце твое вдруг сильнее забьется,
Если в душе, усыпленной средой,
Чувство живое нежданно проснется
И, обо всем позабыв,
Бросишься ты на призыв
К бурям и грозам борьбы
Против всевластной судьбы, -
Милый мой друг, под тревожной грозой
Не вспоминай ты, встречая невзгоды,
Тихого счастья бесстрастные годы:
Мертвому - мертвый покой!..

Если - измученный тяжкой борьбой -
Ты, без трофеев, увенчанных славой,
С сердцем изнывшим, с разбитой душой,
С поля далекого битвы кровавой
Снова вернешься сюда,
К пристани мирной труда, -
С гнетом бессилья в груди,
С мукою ран впереди, -
Милый мой друг, не клонись головой
И не рыдай у бескрестной могилы,
Где схоронил ты кипучие силы:
Мертвому - мертвый покой!..

1889 Симбирск.

* * *

Безотчетные порывы
Мимолетного волненья,
Мимолетные приливы
Безотчетного томленья!
Грезы юности желанной,
Отблеск страсти пережитой,
Свет весны моей туманной,
Безо времени забытой, -
Всё мелькает предо мною
В них нестройной веренице -
Потухающей зарею,
Отдаленною зарницей...
Нет вам смены, нет забвенья,
Мимолетные порывы
Безотчетного волненья!
Для меня полны значенья
Безотчетные приливы
Мимолетного томленья!..
31 июля 1890

* * *

Венок цветущих иммортелей,
В своей печальной красоте,
Висит под сенью старых елей
На покачнувшемся кресте.
Но безымянная могила
Молчит про то, кто в ней зарыт,
О ком молва не сохранила
Ни лжи, ни правды в камне плит.
Но может быть, и здесь витала
Недавно фея светлых грез
И холм надгробный орошала
Святою влагой чистых слез:
Обросший мохом крест убогий -
Соперник памяти людской,
Могильных сводов сторож строгий,
Увенчан любящей рукой...
Всесильна вечностью своею
Слепая смерть, но всё же власть
И сила есть у нас над нею:
Та власть - любовь, та сила - страсть!
Под балдахином хмурых елей
О них гласит моей мечте
Венок печальных иммортелей
В своей цветущей красоте...

Сентябрь 1892

* * *

Свободною душой далек от всех вопросов,
Волнующих рабов трусливые сердца, -
Он в жизни был мудрец, в поэзии - философ,
И верен сам себе остался до конца!
Он сердцем постигал все тайны мирозданья,
Природа для него была священный храм,
Куда он приносил мечты своей созданья,
Где находил простор и песням, и мечтам.
Он был певцом любви; он был жрецом природы;
Он презирал борьбы бесплодной суету;
Среди рабов он был апостолом Свободы,
Боготворил - одну святую Красоту.
И в плеске вешних вод, и в трепете пугливом
Полуночных зарниц, в дыхании цветов
И в шепоте любви мятежно-прихотливом, -
Во всем он находил поэзию без слов.
Привычною рукой касаясь струн певучих,
Он вызывал из них заветные слова,
И песнь его лилась потоком чувств кипучих -
В гармонии своей свободна и жива.
Но вещий голос смолк... Но песня жизни спета...
Но поздний дар любви упал из рук жреца...
И траурный венок я шлю к могиле Фета -
Венок стихов на гроб могучего певца...

10 декабря 1892

НИКОГДА!

Как звезд, далеких звезд, не счесть ночной порою,
Когда в чертог небес - бледна и холодна -
В венце своих лучей, неслышною стопою
Взойдет луна;
Как не исчерпать зла, которым знаменуют
Дни равномерное течение времен;
Как не сдержать ветров, когда они бушуют
Со всех сторон, -
Так не постичь умом мечты певца мятежной,
Когда с дрожащих уст - наперекор судьбе -
Срывается волна поэзии безбрежной,
Неся в себе
Волшебный дар небес - дар творчества победный,
Понятный для певца, не зримый никому,
И тихо льется песнь, как свет лампады бледный
В ночную тьму...

Между 1889 и 1893

368. КРУГОВОРОТ

Летят часы... За ними вслед -
Как призрачная тень -
Бежит зари вечерней свет,
И гаснет шумный день...
И меркнет день... И ночь кругом.
И ночь, и мрак, и тишь.
И сном больным, тревожным сном,
Ты грезишь, а не спишь...
Уходит ночь за грани гор,
Проснулися поля,
В - волшебный утренний убор
Оделася земля...
Заря румяная горит
На бархате небес;
Росой посеребренный щит
Встряхнул зеленый лес...
И - разогнав обрывки туч
В синеющую даль -
Прорезал солнца знойный луч
Ночных небес эмаль...
Опять растет в груди порыв,
Опять томит покой,
Опять хандра, опять прилив
Тоски моей больной...