Еще в студенческие годы он опубликовал свой перевод с древнееврейского языка «Песни Песней Соломона» и сразу же привлек к себе внимание. Впоследствии выступал с переводами Данте, Петрарки, Микеланджело, Леонарда да Винчи. Во время Первой мировой войны служил в действующей армии. Получил известность как театровед и литературный критик.
Одно время популярностью пользовались эротические сонеты Эфроса, но вскоре забылись. А вот эпиграмма на него Марка Тарловского помнилась долго:
Суровый Дант не презирал Эфроса,
И, в знак того, что чтит его труды,
В свой барельеф раствором купороса
Втравил он профиль жидкой бороды.
Умер Абрам Эфрос в 1954 году.
Портрет Эфроса работы Мартироса Сарьяна.
Эротические сонеты
СОНЕТ IV
Не вол, влекущий плуг по целине,
Но лань, летящая нагорным склоном,
Но ты, скользящая легчайшим лоном
По тёмному и огненному мне...
Скользи, скользи! В летейской стороне,
Под вечным миртом, нежным и зелёным,
Не так ли духи телом воскрылённым
В прозрачном сопрягаются огне?
Глухой прибой медлительных касаний
Не разведёт сплетённых этих дланей,
Пока в окне не загорится день,
И мне в глаза взглянув, как в мир зеркальный,
Очнёшься ты, и задрожишь, и в тень
Укроешь лик, поблёкший и печальный.
СОНЕТ X
Когда б я смел с самим собой лукавить,
Когда бы в недрах памяти моей
Я мог невозвращаемо расплавить
Всё, что любовь запечатлела в ней, -
Во след другим тогда б и я стал славить
Блистательное марево страстей,
И слух людской наследственно забавить
Многолюбовной повестью своей.
Но прошлого душа не забывает,
Она письмен упорных не стирает,
Печальная, она следит за мной,
Как я влекусь стезёй своей двойной, -
От сладострастья бурно отрекаюсь
И вновь к нему неистово бросаюсь.
СОНЕТ XI
Когда в толпе нечаянно встречаю
Чужие, но прекрасные черты,
Хладеет сердце, точно бы у краю
Разверзшейся мгновенной пустоты.
Я трепещу, я смутно поникаю,
И чуют ноздри запах наготы,
Я роковую встречу отклоняю,
Но нет, уже неотвратима ты.
Ты подошла, и кто-то волю вынул,
И кровь сгустил, и духоту надвинул,
И мысль, и слух, и зренье оковал:
О, встречная! Я ласк твоих не знал,
Так отчего ж стою опустошённый,
Как если б истощил твой пыл влюблённый?
СОНЕТ XII
Ни пурпур губ, ни глаз размыто-серых
Прикрытый блеск, ни золото волос;
Ни под глазами знамень тайных гроз,
Ни стана взлёт, что нас томит в гетерах;
Ни трепет в этих нежных полусферах,
Сосцами взостренных, как жалом ос;
Ни тонкое томленье этих поз,
Расчисленных в обличиях и мерах;
Ни вздох внезапный, пламенный и тёмный: -
Ничто, ничто мечты моей нескромной
Так не пьянит, как бурное вино
Моих надежд: бродя запретным брегом,
Вдруг вжечься ртом в заветное руно,
Цветущее неистовым побегом.
СОНЕТ XXI
В повторности ночного бытия
Есть ощущенье вечности и скуки.
В который раз, дрожа, сплетаю руки
Вокруг тебя, соложница моя!
В который раз всё та же колея
Мне предлежит, и те же мучат муки
Сладчайшие, и в пламени разлуки
С самим собой - перегораю я!
Исчерпанный, спалённый, бездыханный,
Я жду тебя, рассвет обетованный,
В узилище бесстыдных этих стен:
Приди и встань, как вестник у порога,
Скажи душе, что ждёт её дорога
К дневным трудам, - что труд благословен!
во сретенье моё.
Сентябрь 1920 - Февраль 1922
Переводы
Микеланжело Бонарроти
2
Лишь я один, горя, лежу во мгле,
Когда лучи от мира солнце прячет;
Для всех есть отдых, я ж томлюсь, - и плачет
Моя душа, простерта на земле.
3
Спокоен, весел, я, бывало, делом
Давал отпор жестокостям твоим,
А ныне пред тобой, тоской язвим,
Стою, увы, безвольным и несмелым;
И ежели я встарь разящим стрелам
Мечтою сердца был недостижим, -
Ты ныне мстишь ударом роковым
Прекрасных глаз, и не уйти мне целым!
От скольких западней, от скольких бед,
Беспечный птенчик, хитрым роком годы
Храним на то, чтоб умереть лютей;
Так и любовь, о донна, много лет
Таила, видно, от меня невзгоды,
Чтоб ныне мучить злейшей из смертей.
4
Есть истины в реченьях старины,
И вот одна: кто может, тот не хочет;
Ты внял. Синьор, тому, что ложь стрекочет,
И болтуны тобой награждены;
Я ж - твой слуга: мои труды даны
Тебе, как солнцу луч, - хоть и порочит
Твой гнев все то, что пыл мой сделать прочит,
И все мои страданья не нужны.
Я думал, что возьмет твое величье
Меня к себе не эхом для палат,
А лезвием суда и гирей гнева;
Но есть к земным заслугам безразличье
На небесах, и ждать от них наград -
Что ожидать плодов с сухого древа.
12
Дерзну ль, сокровище мое,
Существовать без вас, себе на муку,
Раз глухи вы к мольбам смягчить разлуку?
Унылым сердцем больше не таю
Ни возгласов, ни вздохов, ни рыданий,
Чтоб вам явить, мадонна, гнет страданий
И смерть уж недалекую мою;
Но дабы рок потом мое служенье
Изгнать из вашей памяти не мог, -
Я оставляю сердце вам в залог.
90
Стремясь назад, в тот край, откуда он,
Извечный дух, в теснины заточенья
Сошел к тебе, как ангел всепрощенья,
И мир им горд, и ум им просветлен.
Вот чем горю и вот чем полонен,
А не челом, не знающим волненья:
Любовь, избыв былые заблужденья,
Верна добру, приятому в закон.
Здесь - путь всему, что высоко и ново,
Чем живо естество: и сам Господь
Вспоможествует этому немало.
Здесь предстает величье Всеблагого
Полней, чем там, где лишь красива плоть, -
И любо мне глядеть в его зерцало!
Франческо Петрарка
Сонет
Блаженный дух, ко мне, средь дум своих,
Склонявший взор, светлей, чем луч небесный,
Давая жизнь словам и вздохам песней
(Моя душа не забывает их),
Проходишь ты в видениях моих
Среди фиалок, рощицей прелестной,
Не женщина, но ангел бестелесный,
В своем сиянье сладостен и тих.
К Зиждителю ты возвратилась вновь,
Отдав земле прелестнейшее тело,
Твоя судьба в том мире высока.
Но за тобой ушла с земли Любовь
И Чистота, - и Солнце потускнело,
И Смерть впервые стала нам сладка.