Ныне известное изречение Льва Толстого о похожести счастливых семей и разности несчастливых обрели ровно противоположное значение.
Живу сейчас на Украине (хотя, видимо, надо говорить в Украине, но вот приросло), в Крыму. Двор, в который выходят девять дверей – девять квартир, семей. Кажется, вчера только сидел на пенечке у двери напротив тихий человек Валентин, курил. Из двери рядом выходил Сашка, всегда голый по пояс, с клешнями натруженных рук, редкий мастеровой: узорчатые решетки висят на моих окнах его работы...
За пятью дверьми – бабы уже стойко поели своих мужей (кое-где начали по второму кругу). Причем, бабы сами по себе, вроде, и неплохие: она и улыбнется хорошо, и о мужике своем даже как-то и печется. Но наступает момент, когда словно вселяется в нее какая-то инородная бацилла, и понеслось: крик, визг, глаза налитые, да еще и в драку. А если мужик в ответ руку поднял, глядишь, милиция (полиция) уже под белы ручки голубчика уводит (уводила, разумеется). Бацилла эта как-то очень приноровилась к законам: учителя школ ныне говорят, как на учеников находит остервенение, при этом они хорошо контролируют ситуацию, угрожая обвинениями в насилии или педофилии. В Москве, в Налоговой инспекции я видел специальный ящик из прозрачного оргстекла, куда следуют бросать послания с жалобами на плохое обращение с детьми. И там же, в прозрачном ящике, уже как бы лежит письмо – для наглядности и рекламы, - где написано детским почерком: «Я боюсь своего папы». И ведь все туда же, чтобы папу, мужа, главу семейства, мужчину – к ногтю! Какой уж тут Павлик Морозов!
Пойдем дальше по двору: в крайней угловой квартире – живет одинокий бобыль, еще не старый, который в этом крымском море одиноких женщин никак не может найти пару. По выпивке он прежде часто приходил ко мне, человеку гораздо старше его, просил слезно: «Познакомь меня с кем-нибудь». Наконец, нашел сельскую бабищу – шире поперек, лет на десять старше. Она развернула деятельность, сдала его квартиру, увезла мужика к себе. За лето он превратился в тень: вырывался иногда, являлся во двор, выпивал у меня на скамеечке, говорил, что на пристани, где он трудился каким-то начальником все выходит так, что надо брать «на лапу», а это не по его характеру. Едва дождался осени, кода съехали отдыхающие, вернулся к себе в квартиру, и теперь даже не просит, чтоб я его с кем-нибудь познакомил. Даже на скамеечку ходить перестал: юркнет в свою квартиру, и все. Перешел, кстати, работать простым матросом.
Есть семья, где муж с женой с драками, скандалами, но вполне энергично существует, выращивая дочь. Правда, мужик постоянно ныряет на заработки в иные земли, возвращается с деньгами, обновленный. Бацилла в жену все равно то и дело успевает вселиться, но муж четко припечатывает ее легким тычком матерой пятерни. Жена в этом случае милицию не вызывает, делаясь на утро также обновленной, будто тоже только что откуда-то вернулась.
Найдем на сегодняшний день и счастливую семью. Молодожены, он, двухметровый супермен, на 13 лет старше жены, десять лет странствовал по заграницам, вернулся, обрел женщину и очаг. Жена его боготворит. Есть еще одна важная деталь – они евреи. А еврейские жены – это особый разговор.
Девятая квартира – моя, я наездами, несъедобный, не в счет. Да и живу здесь в основном с маленькой дочерью, которая меня так организовывает под свои игры и заботы, что кроме настоящего отчета и написать ничего невозможно ( а это, ко всему прочему, еще и мой хлеб).
Словом, из восьми – одна здоровая пока семья, да и то не славянская.
В татарских кварталах ситуация лучше, но, думаю, все дело времени и весьма не отдаленного.
Во дворе два тридцатилетних парня. Живут с матерями, которые с периодичностью убеждали их отцов, что те полные ничтожества. Сыновья даже наверняка привыкли думать, что если бы не их заботливые мамы, отцы давно оказались под забором. И хотя под забором они не оказались, а поторопились за забор, сыновья все равно без маминого подола никуда. Никакие. Бабы и этих поели, теперь уже своей животного уровня материнской опекой. Один – тот же бобыль, только при маме. Другой – просто алкоголик.
Подобная ситуация и в российских небольших городках, селах и весях.
Привожу цитату моего романа «Малинка»:
« - Ты знаешь, чем отличается баба от женщины? – спросил Поцелуев.
- Чем? – посмотрела Малинка.
- У женщины муж – всегда лучший. У бабы всегда – ничтожество».
Речь, понятно, идет о восприятии женщиной своего мужчины, а не о том, каков он на самом деле.
Так и что? Вот такой конец Великой обабившейся Руси?