«Слышишь, воющий набат,
Точно стонет медный ад!
Эти звуки, в дикой муке, сказку ужасов твердят...»
Эдгар По. «Колокола». Перевод К.Бальмонта.
Ученые установили: колокола работают как генераторы энергии в ультразвуковом диапазоне, которая разрушает болезнетворную среду. И, наверное, наши предки тоже об этом знали. Колокол был дня них святыней, которую они оберегали, как зеницу ока, прятали от врагов. Он связывал и связывает с Высшим миром.
Что появилось раньше?
Никто не знает, что появилось раньше: прялка или колокол. Колокола были и в Древнем Египте, и в Иудее, и в Древнем Риме, и в Китае. Во всяком случае, именно в Китае найден самый древний колокол, изготовленный почти три с половиной тысячи лет назад.
В древности, колокола клепались из листового металла, причем с христианством не были связаны. Даже в Средневековье удар колокола в Бонне означал, например, что началась уборка улиц, во Франции это было сигналом, что погаснут городские огни, а в Англии при колокольном звоне хоронили покойника. В христианстве колокола стали использоваться, начиная с IV-V веков нашей эры, но широкое распространение получили лишь спустя еще триста лет.
На Руси первое упоминание о колоколах относится к 1066 году. В начале XII века работали литейные мастерские в Киеве, однако после нашествия Батыя колокольное дело пришло в упадок. Возродилось оно только в XIV веке. Спустя сто лет колокола звучали уже по всей Руси, в том числе и в Нижнем Новгороде. В числе признанных мастеров был и наш земляк Проня Федоров.
78 процентов меди
Колокола обычно состоят из 78 процентов чистой меди и 22 процентов олова. Все вроде бы стандартно: пропорции ингредиентов не нарушаются. И тем не менее каждый колокол звучит наособицу.
Называются они по-разному: набатные, вечевые, красные, царские, пленные, ссыльные, благовестные, полиелейные, карноухие, вседневные, золоченые, лыковые. Почти каждый из них можно было услышать в любом большом городе еще сто лет назад. Сегодня этот список поубавился. В начале 1917 года в в Нижнем Новгороде насчитывалось 400 колоколов (в Москве - пять тысяч, а всего в России - около миллиона!). Не было у нас в Нижнем только золоченых, да в ссылку ни один из колоколов, как, например, знаменитый, угличский, не отправляли.
Неизвестно, какой колокол собирал народ на сход, на котором после воззвания Козьмы Минина начался сбор средств на народное ополчение, избавившее столицу от иноземных захватчиков. Благодарные потомки установили на Стрелке в память о том событии своего рода Царь-колокол, отлитый на Балтийском заводе. Четырехметровая громада весит 60 тонн! Это третий по величине колокол в России. Он уступает только колоколу Троице-Сергиевской лавры (72 тонны) и колоколу «Большому Успенскому» в Москве. Вес последнего - 64 тонны, а изготовлен он мастером Яковым Завьяловым еще в 1817 году.
В семнадцатом веке больше всего колоколов - 11 - располагалось на восьмистенной бревенчатой колокольне Печерского монастыря. Самый массивный из них, Благовестный, весил 76 пудов. Правда, в 1701 году звона в Печерах поубавилось. Петр I повелел снять три колокола общим весом 450 пудов и переплавить их на пушки. Шла русско-шведская война, металла для орудий не хватало. Всего, кстати, к исходу 1701 года в Москву на Литейный двор свезли со всей России 10 тысяч пудов колокольной меди. Из нее отлили 268 осадных и полевых пушек, а также мортиры и длинноствольные гаубицы. 20 орудий было изготовлено из нижегородской меди. Они были помечены особыми значками.
Надо сказать, что колоколов, сопоставимых по габаритам с Москвой, в Нижнем Новгороде не было. В церкви Иоанна Предтечи самый крупный «медный бройлер» весил 69 пудов, в Спасской церкви в Старых Печерах - 54 пуда. И только в церкви Трех Святителей, которая находилась между Всесвятским кладбищем и Крестовоздвиженским монастырем, Большой набатный колокол тянул на 103 пуда, то есть весил 1,6 тонны.
Между тем набатные колокола (их называли также сторожевыми или всполошными) часто подвергались опале. Набатный колокол на Спасской башне Московского кремля был сослан, например, за то, что звоном своим в полночь страшно перепугал царя Федора Алексеевича. А чего в него звонили, так никто и не понял. Скорее всего, из озорства. Еще более трагична судьба Витебского вечевого колокола. 12 ноября 1623 года народ, созванный на вече, взбунтовался против епископа Иосафата Кунцевича, насаждавшего католичество. Епископа православные убили, но бунт власть предержащие подавили огнем и мечом. Зачинщики мятежа были казнены, а колокол сняли и разрубили на части.
«Усладительные», «пленные» и другие
«Красными» колоколами, - писал Михаил Пыляев в книге «Старое житье», - называли такие, которые имели звон красный, то есть хороший, усладительный, веселый». Такие были в Нижнем в Благовещенском монастыре, в Рождественской церкви, позднее - в Спасо-Преображенском соборе в Сормове. Что касается полиелейных (в переводе с греческого «многомилостивых»), то они тоже имелись. В уже упомянутой церкви Трех святителей полиелейный колокол, весивший 51 пуд, «благовестил по большим праздникам».
Надо сказать, что колокола в католическом и православном мире звучат по-разному. В православии звон вызывается раскачкой языка, а в католицизме главным образом качают или вращают сам колокол. Вот почему звон православных колоколов гораздо богаче и насыщеннее, чем колокольный звон в костелах и кирхах. Он не только созывает верующих к богослужению, но и выражает радость, печаль, боль утраты, торжество победы добра над злом, то есть целую гамму чувств. Эту науку постигают в школах звонарей. Есть такая школа и у нас при кафедральном соборе. Учеба продолжается два месяца, за это время будущие звонари знакомятся с историй и технологией колокольного литья, постигают таинство канонов православного звона. Но теория – теорией, а искусство звона даётся не каждому. Есть басовые колокола - благовестник, праздничный, воскресный, полиелейный, есть колокола теноровые и альтовые, есть зазвонные... Звонарь должен знать не только теорию, нотную грамоту, но и быть выдающимся импровизатором. Говорят, что для управления большим количеством колоколов звонари берут часть веревок от языков в руки, а часть привязывают к локтям. Иногда они даже «летают» от одного колокола к другому. Может быть, именно тогда мы слышим «малиновый звон»?
Но был в нашем городе и свой «пленный» колокол. Он прибыл вместе с 129 шведами, которые «поступили под надзор» нижегородского воеводы Леонтьева. Колокол этот звонил до подписания в 1721 году Ништадского мира, после чего пленники были отпущены на родину. И лыковый колокол тоже имелся. В семнадцатом веке один из колоколов Спасо-Преображенского собора в Нижегородском кремле упал и дал трещину. Его связали лыком, и он продолжал звонить. Правда, уже по-другому. Когда кончилась смута на Руси, колокол заменили.
А вот золоченых колоколов в Нижнем не имелось. Монополией на них обладал только сибирский город Тара. Здесь при церкви Казанской Божией Матери их было шесть - весом от 1 до 45 пудов. Позолотой колокола покрыл тарский мещанин Семен Можантинов.
Царь-колокол и нижегородцы
Отливка колокола сопровождалась на Руси торжественной церемонией. Перед началом работы хозяин завода приносил в мастерскую икону, зажигал перед ней свечи, и все присутствовавшие молились. Причем молитва читалась, что называется, по случаю. После это двери запирали, и рабочие не выходили из помещения вплоть до того момента, пока процесс литья не заканчивался.
Но нередко колокола приходилось переливать. Главное их достоинство состоит в том, чтобы они имели густой и сильный гул, а это зависело от толщины краев и всего тела колокола. Если края слишком тонки - звук начинал дробиться и быстро гаснуть. Есть и другие премудрости, которые литейщики до сих пор хранят в тайне. И все их, конечно же, учитывали при отливке самого большого колокола в России.
Стоит заметить, что у Царь-колокола образца 1735 года были одноименные предшественники. В середине ХVI века так назывался тысячепудовый колокол церкви Иоанна Лествичника. При царе Алексее Михайловиче, в 1654 году, его заменил колокол, который был в восемь раз тяжелее. Однако в июне 1704 года во время пожара он сильно раскалился и треснул. Сняли его только в 1731 году. Но лишь спустя три года императрица Анна Иоанновна повелела перелить его, причем добавить еще четыре тысячи пудов веса.
«Колокольных дел мастер Иван Федорович Маторин и не подумал испугаться, когда колокол определенно было вылить в 12 тысяч пудов, - писал Михаил Пыляев. - Устроили в Кремле литейную яму, между Чудовым монастырем и колокольней Ивана Великого, и Маторин принялся за дело». Только на строительство печей было израсходовано больше миллиона штук кирпича.
Но первый блин вышел комом - не хватило олова. Вдобавок ко всему лопнули печи, медь вылилась. Иван Маторин так расстроился, что у него случился сердечный приступ, и он умер. Его дело продолжил сын, Михаил. И вторая отливка оказалась счастливой. Более того, колокол отличался каким-то непонятным белесым цветом. Только гораздо позднее выяснилось, что медь, доставленная из Сибири, содержала золото и серебро. Высота Царь-колокола составила 6 метров 14 сантиметров, а общий вес – 201 тонну 924 килограмма (12 327 пудов).
Царь-колокол подняли над ямой и повесили на особых перемычках. Причем только со второй попытки, когда работами руководил нижегородский крестьянин Леонтий Шамшуренков. Но в мае 1737 года снова возник в Кремле громадный пожар «от забытой копеечной свечки, зажженной перед образами в доме отставного прапорщика Александра Милославского». Колокол упал с обгоревших брусьев. При падении край его был выщерблен.
Царь-колокол оказался в той же самой яме, что его породила. Вынуть его оттуда не мог никто. И тогда стали искать «палочку-выручалочку» - Леонтия Шамшуренкова.
Нашли его в... нижегородском остроге. Он томился здесь как свидетель по делу о каком-то мошенничестве на винокуренных заводах. Здесь он изобрел «самоходный экипаж, который и без лошадей бегать будет», а управляться «через инструменты двумя человеками, в той же коляске стоящими». Умелец уверял, что прообраз современного автомобиля способен на разные подвиги, что он преодолеет любые препятствия, «хотя через какое дальнее расстояние пройти ему суждено, и не только по ровному местоположению, но и к горе будет, где не весьма крутое место».
Московская Артиллерийская контора вызволила Шамшуренкова из тюрьмы, доставила в Петербург. Однако поднять Царь-колокол на этот раз он не смог. Самоходную коляску, правда, сделал. Сенат признал ее «годной для езды» и... отправил изобретателя обратно в нижегородский острог. Здесь, томясь от скуки, он сделал еще одно изобретение – «сани, которые ездят без лошадей, а для пробы могут ходить и летом с нуждою». В своем обращении в Сенат Шамшуренков добавлял: «Ежели позволено будет, то сделать могу часы-верстомер, которые ходить будут у коляски на задней оси, на которых будет показываться на кругу стрелкою до тысячи верст и на каждой версте бить колокольчики». Это был прообраз современного спидометра.
Неизвестно, какое решение вынесли сенаторы, но больше о Шамшуренкове никто ничего не слышал. И тем не менее Царь-колокол подняли из ямы люди, которые имели непосредственное отношение к Нижнему Новгороду.
Новый этап спасения этой громады из меди и олова начался в 1770 году, когда архитектор Форстенберг взялся припаять к Царь-колоколу его отломленный край. Увы, не вышло. В 1797 году механик Гирт разработал план подъема колокола. Но он с многочисленными поправками был осуществлен только в 1836 году архитекторами Августином Бетанкуром, который долгое время курировал строительство Нижегородской ярмарки, и Монфераном. Но первоначальный замысел, санкционированный императором Николаем I, - вынуть, починить, после чего повесить, - тоже выполнен не был. Ограничились лишь тем, что Царь-колокол водворили на гранитный пьедестал. На этом месте он находится и сейчас.
Без языка
В старину в России было 120 заводов, где отливали колокола. Последний завод братьев Усачевых был закрыт в 1930 году. Сейчас действуют четыре. Правда, в последнее время появились фирмы, которые стараются восполнить имеющийся пробел.
Одни, как НИИ экспериментальной физики в Сарове, занимаются этим вполне успешно, применяя высокоточные компьютерные технологии. На счету физиков-ядерщиков, в частности, копия колокола времен Ивана Грозного, который сегодня звонит в Печерском монастыре. Другие же фирмы, увы, секретами старых литейщиков еще не овладели. И в итоге случаются всякие казусы. Так, через три месяца отвалился язык у 280-пудового колокола, который подарил церкви преподобного Серафима Саровского во время празднования 100-летия его канонизации президент России Владимир Путин.
Этот колокол, как и семь других, весом поменьше, был изготовлен московской фирмой «Литекс-Москва». И столичные литейщики, видимо, где-то в чем-то сэкономили. Забыли о том, что меди должно быть 78 процентов, а олова - 22...
