Восстановление канонизации святых в русском православии (1964 – 1990 гг.)
Изучение церковно-государственных отношений, сложившихся в СССР, предполагает обращение не только к истории институций, но также и к истории функционирования символического языка традиционной религиозности в условиях XX века. Настоящая работа посвящена прославлению (канонизации) русских святых в советскую эпоху. Отмечу, что в процессе восстановления канонизаций русских святых большую роль сыграли как Русская православная церковь Московского патриархата (далее – РПЦ-МП), так и Русская православная церковь заграницей (далее – РПЦЗ).
Согласно теории сакрального, разработанной столетие тому назад в этнологических трудах Эмиля Дюркгейма, религия выражает взаимосвязи людей, а потому объектом поклонения в конечном счете является коллективное Я общества . Если символы сакрального по своей природе социальны, приходится признать, что в СССР в условиях насильственной модернизации общества не должно было остаться места для благочестивых практик патриархального общества.
Иные, по сравнению с теорией Дюркгейма, подходы к феномену святости выстроил в начале XX века Георг Зиммель, представитель «философии жизни». Немецкий исследователь рассматривал святых людей как знаки отношения трансцендентного к душе и к церковной общине, причем человек представлялся Зиммелю нуждающимся существом, жаждущим обладать Богом . Вероятно, именно живое чувство верующего человека, стремящегося пережить отношение к себе со стороны трансцендентного начала, и оказалось фактором сохранения и возрождения культа национальных святых в России.
Вскоре после революции 1917 года поместный собор в Москве прославил двух святителей: Иосифа, митрополита Астраханского (1597 – 1671) и Софрония Кристалевского, епископа Иркутского (1704 – 1771) . Это событие 1918 года долго потом могло казаться последней канонизацией в России...
За границей СССР, в русской диаспоре, на протяжении XX века публиковались книги и статьи о русских святых, собирались и публиковались сведения о неканонизированных подвижниках, живших незадолго до революции, о новомучениках и исповедниках советского времени . Именно в русском зарубежье, в РПЦЗ, стало возможным возобновление канонизации русских святых; административный центр РПЦЗ к этому времени находился на территории США. Первым русским святым, канонизированным уже после пика антирелигиозных гонений, стал о. Иоанн Сергиев (Кронштадский). В 1964 г. архиерейский собор РПЦЗ причислил его к лику святых.
Дальнейшая история канонизаций русских подвижников была связана с церковно-дипломатической активностью первых лиц РПЦ-МП. Именно международная деятельность сделала возможной канонизацию в 1970 г. в Москве православного миссионера в Японии, Токийского архиепископа Николая Касаткина (1836 – 1912) . Тем временем в советской России ощущались последствия смены поколений; с 1960-х годов традиционные верующие, носители памяти исторической России, постепенно начали уступали приходившим в Церковь более молодым людям (последние носители старой социо-культурной формации и ментальности уходили из жизни в течение 1980-х).
Канонизации 1964 и 1970 гг. открыли череду прославлений, которые РПЦ-МП и РПЦЗ совершали независимо друг от друга. В РПЦЗ в 1970 г. состоялась канонизация русского миссионера Германа Аляскинского (1760 – 1837), одновременно прославленного также и Американской автокефальной православной церковью. В 1971 г. архиерейский собор РПЦЗ постановил начать подготовку к канонизации новомучеников и исповедников, а в 1978 г. канонизировал Ксению Петербургскую, широко почитаемую в России юродивую . А в РПЦ-МП в 1977 г. по просьбе Американской автокефальной православной церкви состоялась канонизация православного миссионера Иннокентия Вениаминова (1797 – 1879), служившего епископом на Аляске. Кроме того, в 1978 г. Синод РПЦ-МП канонизировал Харьковского архиепископа Мелетия Леонтовича (1784 – 1840).
В 1981 г., после десятилетней подготовки, архиерейский собор РПЦЗ канонизировал новомучеников и исповедников российских во главе с последним русским царем Николаем II и патриархом Тихоном . Фактически, состоялась канонизация не столько конкретных лиц, сколько самого феномена мученичества в коммунистическом государстве; Церковь напоминала о российских мучениках современному миру, не определив точного именного списка собора новомучеников.
Переломным в новейшей истории русского православия оказался конец 1980-х годов, когда в России начались существенные перемены политической ситуации и общественного сознания. В Троице-Сергиевой лавре под Москвой по случаю праздника 1000-летия крещения Руси состоялся поместный собор, канонизировавший девятерых русских святых XIV – XIX веков. РПЦ-МП смогла представить государству и обществу часть своего обширного исторического фонда, способного обогатить социальную культуру в переломную эпоху . В 1988 г. свою первую канонизацию святых провела также Русская древлеправославная церковь, одна из старообрядческих церквей России. Собор этой церкви прославил иконописца Андрея Рублева, Максима Грека, митрополита Московского Макария, патриарха Московского Гермогена, протопопа Аввакума.
Канонизации 1988 г. в РПЦ-МП положили начало обширной работе по прославлению русских святых, для этих целей в 1989 г. Синод образовал особую Комиссию по канонизации святых. А в мае 1990 г. Синод РПЦЗ, болезненно задетый активностью Московского патриархата, канонизировал старца Паисия Величковского, Амвросия Оптинского и старцев Оптиной пустыни, знаменитой обители дореволюционной России. Впрочем, как раз к этому времени центр активности в деле канонизации русских святых окончательно переместился из административного центра РПЦЗ в Москву.
Ко второй половине 1980-х годов Московский патриархат и РПЦЗ пришли уже с некоторым опытом канонизации святых. Если Церковь в диаспоре имела возможность прославить жертв антирелигиозных гонений XX века, то Церковь внутри СССР вынужденно обращала свой взор только к прошлому. Для канонизации святых в Московском патриархате оказался важен внешнеполитический фактор, просьбы со стороны православных Церквей США и Японии. Несмотря на все препятствия, канонизации святых в русском православии были восстановлены, Церковь ответила на один из вызовов, брошенных ей атеистическим режимом.
В контексте социальной истории отечества представляется важным, что восстановление во второй половине XX в. канонизации русских святых способствовало закреплению в сознании православных христиан России норм, ценностей, ориентиров и запретов, на основании которых происходит саморегуляция религиозного сообщества и формируется его картина мира. Следует признать прославление (канонизацию) святых особой формой деятельности, отвечающей глубинной потребности человека обнаружить и пережить святое в личном и коллективном опыте, обнаружить священное в человеческой истории.
Примечания:
Durkheim E. Les forms élémentaires de la vie religieuse. Paris, 1912. P. 295.
Зиммель Г. Проблема религиозного положения // Он же. Избранное в 2-х тт. М., 1996. Т. 2. С. 651 – 661.
Священный Собор Православной Российской Церкви 1917 – 1918 гг.: Обзор деяний. Вторая сессия / Под ред. Г. Шульца. М., 2001. С. 460.
Польский М., прот. Новые мученики Российские. Jordanville, 1949 - 1957. Т. 1-2; Andreyev I. Russia's Catacomb Saints. Platina, California, 1981.
Русская православная церковь заграницей. 1918 – 1968 / Под ред. А. А. Сологуб. New York, 1968. Т. I. С. 366 – 371.
Саблина Э. 150 лет Православия в Японии. История Японской Православной Церкви и ее основатель святитель Николай. М.-СПб., 2006.
Широков С., свящ. Валаамский монастырь и Американская православная миссия. История и духовные связи. М., 1996. С. 91 – 117; Книга о святой блаженной Ксении Петербургской / Сост. В. И. Козаченко. М., 2003.
Киселев А. Пути России. Jordanville, 1990. С. 143 – 146.
Семененко-Басин И. В. Агиология эпохи перемен: святые в российском обществе конца XX века // Вестник Поморского университета. 2008. № 14: Сер. «Гуманитарные и социальные науки». С. 119 – 123.