Тайна ландыша
Где-то в сумрачной неведомой глуши
Под покровом леса - россыпь ландышей.
Здесь мерцает серебристый шлейф,
Это место охраняет эльф.
Ландыш... майских песен фаворит,
В каждой чашечке фарфоровой горит
Лунная слезинка, как мечта
В обрамлении хрупкого листа.
Ожерелия из белых лунных слёз
Стережёт крылатый крошка-Крёз.
Я готов побиться об заклад:
Там, где ландыши - зарыт эльфийский клад...
Осколки радуги
Дождь ушёл, шурша алмазными одеждами.
Озорная радуга, ну где же ты?
Ты бываешь в небе так недолго,
Обращаясь в разноцветные осколки.
Ирисы - осколки летней радуги,
Акварельные эскизы радости.
Аромат чарующих соцветий,
Переливчатые грани самоцветов...
Не печалься об ушедшей радуге.
Её можно вновь собрать, не правда ли?
И в мозаике цветущих ирисов
Раствориться, и смеяться, и искриться...
Проклятие осени
Ты уже - не хозяйка бала, ты уже - не царица, осень...
Ветер треплет твои лохмотья, позолоту с ресниц уносит.
Рукавами тумана закрывшись и кленовыми веерами,
Убегаешь, нищенка-осень, переулками и дворами.
Не заметила в вихре бала, как на башне пробили куранты,
Потеряла свою корону, разбросала свои диаманты.
Босиком по дворцовой лестнице, подбирая рваное платье...
Так нелепо - в разгар веселья позабыть о своём проклятии.
Айседора
Говорят, из всех искусств танец - самое мимолётное.
Он жив, пока живёт его творец. Но это не так...
Айседора... Айседора... Где ты?
Твоё имя вдаль уносит ветер.
Красный шарф - лишь продолжение танца,
Продолжение грации огня.
Алый след растаял в небе над Ривьерой,
И сентябрьских облаков портьера
Расступилась... Нимфа левитации -
Первый вестник наступающего дня.
Шкатулка Габриель
Мне говорили, что Габриель - проказница, и водит дружбу с чёрной магией.
Но я подумал - какая разница? Даже когда она чертила какие-то знаки на бумаге.
Зато я очень хотел узнать, что за дрянь она держит в старом ореховом секретере.
"Шкатулка с неприятностями, филигрань, - отвечала она и прятала взгляд тигрино-серый.
- Воспоминания о моих бывших..."
Хе! Ещё больше захотелось взглянуть на этот премудрый ящик.
"Зачем, - смеялась она, - тебе? Ты ведь пока - настоящий..."
Но любопытство терзало меня, и я искал подходящий случай.
Однажды, когда её не было дома, я раздобыл тот самый заветный ключик.
Открыл таинственную шкатулку, думал - там письма и прочая мелодрама,
Или кольца, или пряди волос на память (или что там заведено у экзальтированных дам).
Но там оказались просто - двадцать фигурок пронумерованных.
По виду из чёрной слоновой кости. Все аккуратные, смирные, ровные.
Я не заметил, как выросла комната... И тут возвращается эта стерва.
- Ну что ж, - вздохнула она с укором, - будешь теперь двадцать первым.
Взяла меня на ладонь и смахнула слезинку.
Из краешка глаза скатился хрустальный осколок.
"Обещаю... Я буду сдувать с тебя пылинки
И иногда переставлять на соседнюю полку."
Туман над Темзой. Зыбкий Лондон...
Туман над Темзой. Зыбкий Лондон
Во власти пепельного блонда.
Мосты, строения и башни утратили сцепление с землёй.
В аэропортах отменяют рейсы,
Смахнули cheese-улыбку стюардессы.
А пассажиры проклинают всё на свете с семи ноль-ноль.
Весь город тонет в блеклом формалине.
Классическую строгость форм и линий
Украл туман. Он мир украсть бы мог!
Над набережной оживают грёзы.
Пульс эстакад затих. На перекрёстке
Зевает полисмен, он временно - не бог...
И только беззаботная блондинка
Скользит по Эбби-роуд, словно льдинка.
Вуаль тумана ей к лицу. К чему грустить?
Звон шпилек рассыпая по дороге,
Сама - из воздуха и недотрога,
Как инкрустация из капелек росы...
Лунная соната
Чёрно-белых клавиш домино.
Мраморно-холодный до минор
Рассыпается на стройные триады,
Тихий плеск и скорбные тирады.
Свою тайну ты теперь отдашь.
Всё исчезнет в брызгах лунного адажио.
Вместо гибельной любви взамен -
Безмятежный серебристый плен.
Соль-до-ми, соль-до-ре, фа-си-ре...
Отцветают ноты, как сирень.
По дороге из осколков сна -
Ты идёшь счастливая... Одна!
Стрекозы
Такие хрупкие и скромные -
Но дотронуться до вас нельзя.
Откуда у вас такие огромные
Тонированные золотом глаза?
Кто подарил вам эти крылышки мозаичные,
Сотканные из рассыпавшихся стёкол?
Наперегонки с солнечными зайчиками
Порхаете под дивный стрёкот.
Такие призрачные и прозрачные,
Перламутровые стрекозы-стрелы.
На закате вы - ещё ярче,
Ещё пленительней и быстрее.
Поблёскивая прожилками,
Пронзаете пурпурную мантию заката.
Так мечты мои в детстве кружились,
Исчезая где-то, куда-то...
Белая комната
Из параноидальной ямы выбраться не просто.
Меня, например, вытаскивали верёвками.
Но я была слишком маленького роста,
К тому же - упрямая и неловкая.
Кричала: эй, вы там, оглохли?
Хватит спасать меня, перестаньте.
Мне и тут, - заявила, - очень даже неплохо, -
С гордостью крысы, решившей остаться на "Титанике".
Потом пришёл доктор Спенсер, он курил трубку.
Что-то спрашивал, долго смеялся.
"Да, - говорит, - ты попала, подруга...
Хотя пятьдесят процентов - безусловно, симуляция."
А потом превратился в трёхголового дракона:
Одна голова курила, другая высказывала сентенции,
Третья - дым выпускала с балкона,
С хитрым прищуром, немного освенцимским.
"Так-так, - подумала я, - неужели?"
Схватила припрятанную в рукаве вилку
И вонзила точным ударом, чуть ниже шеи,
Где пульсировала маленькая синяя жилка.
... Теперь всё по-другому, я живу в белой комнате.
Стерильный рай. Почти без изъянов.
Иногда сюда приходят - помните? -
Со шприцами в руках двуногие обезьяны.
А по вторникам и субботам
Прилетает новый дракон с бейджиком "доктор Либерман".
Он такой приветливый, беззаботный,
Пухло-улыбчивый, нежно-ливерный.
Но я уже всё придумала. Из дверной скобы
(и в раю есть изъяны...) выкручивается острый гвоздик.
И я уже знаю, что сделать, чтобы
Расправиться с этим непрошенным гостем.
Послезавтра они исполнят свой приговор.
Лоботомия... Добро пожаловать в белое безмолвие.
Но прежде я буду безжалостной и скорой.
Дракон потеряет хотя бы одну улыбающуюся голову.
* Стихотворение написано по мотивам фильма "Запрещённый приём".
Королевы танцпола
Гламурная дискотека лета.
Публика пёстрая и звонкая
Поблёскивает эполетами,
Потрескивает перепонками.
Пузатые жуки в глянцевых мундирах,
Богомолы в зелёных смокингах,
И рогатый их командир
Свою даму жеманно чмокает.
А бабочки, бабочки - одно загляденье!
Анжелики и Николетты...
Что за дискотека без девиц лёгкого поведения?
Без них и лето само - не лето.
Мелкая челядь, почёсывая переносицу,
Разливает амброзию по бокалам.
Всё это шепчется, бегает, носится,
Стуча многочисленными каблуками.
Но вот появляются - и все замолкают сразу -
Королевы танцпола, стрекозы-стрелы
В фиксах, бриллиантах, пайетках и стразах,
Такие красивые.... и такие стервы...
Ослепляя бронзовым загаром
И всеми оттенками фиолета,
Они-то знают: в этом угаре
Они - единственные фаворитки лета.
Завораживают рефлексами,
Очаровывают виражами,
Над лепестками душистой фрезии
Рассыпаются миражами.
И, поднимаясь в небо крылатой кавалькадой,
Небрежно роняют: эй вы, мазурики,
Нам пора, аплодисментов - не надо.
Продолжайте, продолжайте свою мазурку...