***
Наши дети растут, разжигая в гортани глаголы,
И пока не умеют — понапрасну труды —
Вторить хору и строиться молча в ряды.
А сжимают коленками утренний холод.
Отвороты высоких сапог раскатав,
Пыльник скинув, болотами осень подкралась...
И почувствуем мы нашу первую старость.
Сердце тронет она, как ребёнок — рукав.
***
Постой, не думай о разлуке!
Тебе ль — упрёки без конца
И вскидываться, в каждом звуке
Предчувствуя в дверях гонца?
...Нам только минуло двенадцать,
И только через десять лет
Нам робко предстоит обняться,
Страх погасив и верхний свет.
Покуда — головокруженье
Мы постигаем — из простуд,
Но мы уже живём движеньем
Друг к другу,
нас уже везут
Сквозь дождь, на деревянных лавках,
Раскачивая вдоль и вбок,
Трамваи «тройка» и «девятка»,
По рельсам волоча звонок.
Но — не ко времени, не к сроку...
И только через десять лет
Ты будешь выбегать к порогу
На шорох, на щелчок, на свет.
***
Светлане Кековой
Безропотность наших свиданий
Таит беспричинную связь
Меж долгим — взахлёб — умираньем
И снегом, впечатанным в грязь.
Кому — это липкое зелье
На сгиб у плеча, на обшлаг, —
Нелепое сходство с метелью,
Зажатой в горячий кулак?
И шубы, и шали — нелепы,
Пока над открытой водой
Кружатся и гаснут приметы
Несбыточных странствий с тобой.
Но ты открываешь всё реже
Подшивку своих дневников,
Ты помнишь всё то же и те же
Размеры возросших долгов.
И нам — не спускают обманы
И требуют плату вперёд.
И тонут мои караваны,
Ступив на подтаявший лёд.
***
На свет свечи, на голоса, на пенье
Влетят в окно четыре мотылька:
Четыре горя за одно мгновенье
Под глиняные плиты потолка.
И ты дыханье скроешь за ладонью
Закушенной, за белые зрачки,
Когда смятенье врежется в погоню,
Вычерчивая всплески и скачки.
Кто комкал круг и крылья красил пылью,
Округлый срез укутал в бахрому?
За что
слепыми волнами бессилья
Прибило сердце к сердцу твоему?
Но жалобой не укротить роенье,
И воздух начинает цепенеть,
Когда кружат Разлука, Отчужденье,
А выше них — Отчаянье и Смерть.
***
А девочка, что прошлое хранила
Как письма, пережатые жгутом,
Осталась там, где черпают чернила,
Где карточный выкладывают дом.
В той местности, и узкой, и безлистой,
Остались восклицанья вперебой,
Не каждому легко туда и близко
Едва ли обозначенной тропой.
В той местности, не знающей названья,
Уложены в раскрытый саквояж
Неспешных зим досадные мельканья
Да горечь неизведанных пропаж.
Быть может, к ним, в рулон свернув тетради,
Отправлюсь я один и налегке,
Как в странствия, прописанные ради
Бегов от предсказаний по руке.
И девочка с записками в ладони
Рассеянно просыплет на паркет
Семь писем неотправленных и тронет
Мои виски, как много, много лет...
***
Г. К.
Арктический воздух потянется — и утянешь
Кашне на горле, шнуровку на рукаве,
А всё знобит: выдувается сквозняками
Тепло душевное... Только б не зареветь!
Куда торопимся? — если и к нам нагрянут,
Достанет мужества главное не признать —
На что растратили, перебеляя рьяно
Сердечной музыки тихую благодать.
И всё цепляемся — за локоток, за веру,
Что напоследок отчаянное тепло
Наградой выпало.
Не деревце облетело,
А свет приблизился. Божее ремесло.