***
Дорога на Нижние Чомы
Зачерчена серым дождём...
О чём это, Боже, о чём мы?
О том ли, что в плаче рождён?..
Рождён для скорбей, для печалей,
Но тщусь уж полвека почти
Сказать о царе, о мочале,
Что были в начале пути.
Сказать о любви, о дороге,
О чарке на тризне друзей,
И снова, и снова о Боге,
Воскресшем в Отчизне моей!
........................................
Уже недалече до дома.
Уже различимы края.
Дорога на Нижние Чомы
Вдоль хмарной черты бытия...
***
Там, где вдребезги падают сливы,
Там, где звёзды — теплей светляков,
Я узнал, что морские приливы
Столь могучи и неторопливы,
Что не знает душа берегов!..
***
У-по-доб-лю себя глине кровавой
Или же Господу у-по-доб-лю.
Слову Творенья покорствую, авва!
Глиной ли, духом ли, равно — люблю...
Вот и кончаются шелесты плоти,
Тесто растрескалось, прах-сухари...
Не сожалей же о бедном илоте,
Глину оставь, а своё — забери.
***
Cнова созвездья полны мощью вещей, чью волю не знаю,
Снова очи Петровой страны бесовиденьем искажены,
Снова вспыхнула белым крылом, поплыла колокольня лесная...
До-о-л-гая дрожь... О зачем, Боже, звоны твоей тишины?!..
Каплею лишней готов я скользнуть с твоего коромысла:
Нам ли искать благодати на дорогах из ЗАГСа в собес...
Дай лишь молекулой быть, золотой кислородинкой смысла,
Мне — в светоносных твоих голубых альвеолах небес!
ГОЛОСА
памяти Андрея ШИРЯЕВА
— Ужель я всего лишь пепел над океаном,
Развеянный горстью с берега Эквадора?..
А жизнь — мрачней тюремного коридора.
А смерть — всё больше мнится мне плагиатом...
— Из бездны небытия в октябре ослеплом
По кромке отчаяния иль по нити слёзной,
Вернись же — хотя бы прахом, хотя бы пеплом! —
И упокойся в родной тишине морозной...
***
Тёмные воды бурлят под винтами...
Иззелена
Мгла глубины... Прикоснись же устами,
Выпей до дна.
Так, чтоб уже не очнуться, не слышать
Осени стон,
Жизнь чтобы с лёгкой душою открыжить --
Кончился сон...
Что тебя держит – долги, укоризны?
Не прекословь!
Дружества путы? Заботы отчизны?..
– Только любовь...
***
Обирая с лица хлопья снега в бору я,
Как по воле Отца, сам себя соборую:
– Влага или елей?..
Всё б забыл, кабы мог, на три проклятых раза,
Но топорщится рок – щетью дикообраза:
У него юбилей!..
Вспоминай, вспоминай! То, что было – не сплыло:
Сколько не пеленай, оголяет могила
И слова, и дела.
То под заступом лишь – всё песок да суглинок,
А назад поглядишь – поцелуй да барвинок...
Море-горе-зола...
Трепещи, Божий раб, пред таможенным страхом!
Ни мухлёж и ни крап зараз не побивахом
Этой правды порог.
Что осталось, бабай, после ветра ловитвы?
Нет, не дареный рай и не шлюпка молитвы –
Чифирок-говорок...
***
Зазноба ли?.. озноб ли позовет?..
Зазолотятся сумерки сознанья.
Так дрожью бьёт на взлёте самолёт.
Так дыбится кривая нарастанья,
Так пса пронзает мускульный разряд
От запаха приснившегося следа,
Так сладостно, самозабвенно-слепо
Вдыхают вертикальный снегопад...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
До бездны ослеплённой... До основ,
До слез глубинных, до преображенья!
Есть музыка! Есть муза притяженья!
Уже не нужно возгласов и слов...
* * *
Между белой и алой — жёлтой розы бутон...
Мне лишь малости малой недостанет на том
Свете... Этого ль хлада
Лепестков или губ?
Да прощального взгляда
На бегу, на бегу...
***
И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
И в детской резвости колеблет твой треножник.
А.П.
Грошика, медного грошика
Недоставало душе.
Прожито, всё уже прожито,
В опорожнённом ковше —
Только слезинка заветная,
Долгой любови исток.
Где ж моя денежка медная?
Что ли опять на восток
Катит сиротской дорогою
В сторону щедрой зимы...
Меж алтарём и треногою,
Мимо сумы и тюрьмы.
***
Ложь запамятовав двояку,
Лень на вертел дня нанизав,
Ляг у речки, обняв собаку,
И следи сильфид в небесах.
Даже дрёмою запелёнут,
Узри вновь как в луче рябит,
Разверзая полдневный омут,
Рукокрылый хор аонид.
А очнёшься – взорливший кочет! –
Чиха высверк и смеха гром:
Это Муза ноздрю щекочет
Недогрызенным колоском...
***
Кто чужд унынию — тому неведом страх...